— Только не бери ее кровь, — предупредил Гэвин. Мои ноги волочились, пока Гэвин тащил меня через комнату. — Она не начинала кровавую связь намеренно. Похоже, для нее это автоматическая реакция при взаимном причастии.

— Понял, — сказал Бастиан.

Гэвин осторожно уложил меня на спину на кровать, и глаза мои закрылись сами собой. Я так устала, а голова раскалывалась. Все, чего я хотела, — вздремнуть дольше всех в мире.

— Оставайся с нами, Софи, — пробормотал Гэвин.

Что-то теплое и влажное мазнуло по моим губам, и язык инстинктивно метнулся наружу. Шоколад со специями взорвался во рту. Кровь Гэвина.

Веки взлетели вверх, и жалобный стон вырвался из горла, но Гэвина больше не было рядом, чтобы утолить мою мучительную жажду. Вместо этого он стоял у кровати, торопливо расстегивая ремень. Он выдернул рубашку из брюк и рванул ее, оторвав несколько пуговиц, и те разлетелись. Одна звякнула о лампу на тумбочке.

Кровать прогнулась, и вдруг Бастиан оказался рядом со мной. Он провел длинным острым ногтем — не ногтем, черным когтем — по внутренней стороне запястья, открывая короткий глубокий порез. Кровь набухла, часть капнула на покрывало, прежде чем он успел поднести запястье к моему рту.

Жадно я прижалась губами к ране, пальцы крепко вцепились в его руку и предплечье. Я сосала, сильно, втягивая его бессмертную кровь в рот. На вкус он был как ежевика и сосна. Как поход через лес в конце лета, когда ягоды переспели и капают соком на лесную подстилку. Я сосала сильнее, нуждаясь в большем количестве его внутри себя.

Головная боль угасала с каждым глотком, быстро сменяясь бешеным желанием. Мои бедра качнулись, тело хотело, чтобы он наполнил меня и другими способами. Я погладила его предплечье, представляя, что это другая часть его.

Он издал низкий, глубокий смешок и схватил меня за запястье, отводя мою руку от своей руки и направляя ее ниже, к горячей, твердой длине его эрекции. Его член дернулся, когда я обхватила его, проводя вниз по стволу от головки до основания. Веки Бастиана опустились, взгляд накалился.

Матрас снова прогнулся, и руки, не принадлежащие Бастиану, скользнули по моим бедрам, двигаясь вверх от колен к бедрам. Святое дерьмо. Гэвин присоединялся к вечеринке.

Все еще сосая запястье Бастиана и поглаживая его ствол, я приподняла голову, чтобы посмотреть на Гэвина, пока он стягивал мои одолженные леггинсы и трусики по длине ног и отбрасывал их в сторону. Он был восхитительно голым. Его руки вернулись к моим бедрам, хватка была собственнической.

Я смотрела, завороженная, как сигилы вспыхивают к жизни по всему его телу, светясь серебром, как лунный свет. Теперь я видела их и на стенах комнаты, освещающих пространство. Сигил, обвивающий шею Гэвина, загипнотизировал меня, тот замысловатый узор, образованный из фаз луны. Мой сигил, отмечающий его как моего.

Гэвин опустился на колени между моих ног, его глаза встретились с моими. Его радужки светились серебром, и уголки рта приподнялись, когда он наклонился вперед и приподнял мою задницу с кровати. Первое прикосновение его языка, скользнувшего вдоль моей щели, заставило меня содрогнуться. А когда его губы сомкнулись вокруг моего пульсирующего клитора, я ахнула, отрывая рот от запястья Бастиана и сжимая его ствол крепче.

Бастиан застонал, и я притянула его ближе, поворачивая лицо к его твердому члену. Я широко открыла рот и распластала язык, проводя им по длине его ствола.

— Блядь, — прорычал он, когда я взяла его в рот. Он зарыл пальцы в мои волосы, притягивая меня ближе, толкая себя глубже.

Гэвин скользнул двумя пальцами в мое лоно, загибая их мастерски. Он разгонял мое удовольствие выше, подманивая меня все ближе и ближе к краю. Мучительный экстаз сворачивался туже внутри меня с каждым движением его языка. С каждым толчком его пальцев.

Бастиан выскользнул из моего рта и снова прижал запястье к моим губам. В тот же миг, как его кровь коснулась языка, подслащенная его собственным желанием, это дразнящее давление в моем лоне лопнуло, отправляя волны удовольствия каскадом через меня. Спина выгнулась, бедра и плечи поднялись с кровати. Гэвин переключился с пощипывания моего клитора на сосание опухшего комка нервов с пульсирующим ритмом, синхронизированным с волнами экстаза, пульсирующими из самого центра моего существа.

Как и раньше, когда я причащалась с Гэвином в гостиной, бессмертная кровь усиливала мое удовольствие, продлевая мой оргазм. Вместо того чтобы угасать, удовольствие нарастало, каждое втягивание крови приносило пульс блаженства, услаждая мое тело.

Сигилы пылали на коже Гэвина, разгораясь ярче с каждым глотком крови Бастиана. Гэвин поднял голову и вынул пальцы, наконец позволяя кульминации угаснуть. Я расслабилась на кровати и отпустила запястье Бастиана, чувствуя, будто плыву на матрасе.