Мои губы приоткрылись, и я покачала головой, совершенно не находя слов.

— Ты… но как?

Мика отвел взгляд в пол, его выражение стало виноватым.

— Около года назад ты дала мне свой бумажник, чтобы я купил нам кофе. Я не собирался копаться, но нашел фотографию, где ты подростком с каким-то парнем. Ты была на последних месяцах беременности, а парень выглядел точно как я. — Мика пожал одним плечом. — Я сфотографировал ее на телефон, и чем больше я смотрел, тем сильнее хотел узнать. Так что я взял немного твоих волос и сравнил ДНК со своей. — Он мягко, тепло улыбнулся, и его брови приподнялись. — Совпадение.

Я покачала головой, ища слова.

— Но ты ничего не сказал. — Потому что злился на меня за то, что я его отдала? Подбородок задрожал, слезы навернулись. — Я… я не могла… я не хотела этого делать, — сказала я, голос дрожал. Слезы потекли. — Я не хотела тебя отдавать, но я была такой юной, а Уэс исчез, и это было опасно, и…

Мика шагнул вперед и обнял меня.

— Я не злюсь, — сказал он, и его голос успокаивал.

Это был первый раз, когда он меня обнял. Мой малыш, совсем взрослый. Сын Уэса. Он отлично обнимал, совсем как его отец, заставляя меня чувствовать себя в безопасности, любимой, будто он никогда меня не отпустит. Остатки моего самообладания рассыпались. Я обвила его руками, крепко вцепившись в ткань на спине толстовки, и разрыдалась у него на плече.

— Я люблю своих родителей, — сказал Мика. — У меня была прекрасная жизнь.

Рыдание вырвалось из груди, и руки Мики сжались крепче.

— Но теперь, когда у меня есть и ты, стало еще лучше.

Я покачала головой у его плеча.

— Ты можешь передумать, когда я все расскажу.

— Например, что? — спросил Мика. — Что ты неприлично богата? Ну, посмотри на это место.

Я нервно рассмеялась.

— Оно не мое.

— Технически, оно твое, — поправил Гэвин из гостиной позади меня.

Я проигнорировала вампира, не в силах справиться с этим откровением прямо сейчас, и отстранилась достаточно, чтобы видеть лицо Мики. Я вгляделась в его черты, запоминая их из страха, что это будет последний раз, когда я его вижу. Весьма вероятно, что он убежит от меня после того, что я собиралась ему рассказать.

— Пойдем, — сказала я, отступая и ведя его к дивану. — И я расскажу тебе свою историю.

Глава 15

— Ладно, ничего себе, — сказал Мика, проводя руками по гладко выбритому лицу, переваривая все, что я только что на него вывалила. Он провел пальцами по коротким, чуть небрежным темно-каштановым кудрям и откинулся в кресле.

Я сидела на краешке дивана, сгорбившись, локти на коленях. Рядом со мной Гэвин сидел широко расставив колени, одну руку вытянув по спинке дивана за мной.

— Значит, вы оба вампиры, — повторил Мика, явно неуверенно выговаривая слово «вампир». — Но если ты живой вампир, это значит, что он, — он глянул на Гэвина, — мертвый вампир? — Брови Мики сошлись, и он резко выпрямился. — Погоди, я что, вампир?

Я покачала головой, но тут же засомневалась и глянула на Гэвина краем глаза. Я так не думала, но у меня не было твердых знаний о моем народе.

Гэвин чуть заметно качнул головой из стороны в сторону.

Я вернула внимание Мике, чувствуя себя гораздо увереннее в ответе.

— Нет, мальчикам это не передается, — объяснила я. — И хотя Гэвин технически умер, когда королева превратила его в вампира, нежить — более подходящий термин.

— И ты королева вампиров? — уточнил Мика.

Я кивнула.

— Но не в том смысле, что я чем-то командую, — добавила я. — Это просто термин для живых вампирш, потому что только мы можем создавать новых вампиров.

— Значит, я не вампир, — вслух размышлял Мика, — но ты могла бы меня им сделать. — Его внимание метнулось к Гэвину. — А он не мог бы.

— Да, технически это верно, но я бы не стала. — Я подняла руки ладонями к Мике и яростно покачала головой. — Я не сделаю этого с тобой. Я не изменю тебя. По крайней мере, пока ты не вырастешь полностью.

— Но да, — добавил Гэвин. — Она могла бы тебя изменить, и как ребенок королевы ты отмечен богиней, как и я, а значит, ты стал бы могущественным вампиром-нежитью.

Я посмотрела на Гэвина, брови поползли на лоб. Значит, его мать была королевой? Ее убили во время восстания Солнца? Или она к тому времени уже перешла из живого вампира в нежить?

Гэвин сжал и разжал челюсть, и я задалась вопросом, не злился ли он на себя за то, что позволил чему-то настолько личному сорваться с языка.

— И поскольку ты можешь быть последней королевой вампиров в существовании, — сказал Мика, не обращая внимания на это новое напряжение, — оборотни…

— Оборотни, — поправила я, снова глянув на него. — Не только волки. Они могут превращаться в разных существ.

— Оборотни, — сказал Мика, поправляясь, — хотят тебя убить. — Он посмотрел с меня на Гэвина и обратно. — Но почему?

Я пожала плечами, хмурясь. Я, честно говоря, не знала.