— Э-э-э, господин Варбрель, — начинаю я, баюкая руку, в которой продолжает пульсировать боль. — Простите, я не могу принять вашу клятву, потому что не знаю, чем мне это грозит. Но, уверена, мы с вами станем добрыми приятелями и без всяких обещаний с вашей стороны.

Мужчина медленно поднимается с колена, и его бесстрастное лицо искажается странной гримасой. Словно кто-то раз, и поменял красивое лицо на другое, злое и уродливое. Всего на мгновение, и тут же вернул маску спокойствия на место.

Варбрель медленным движением вкладывает свой меч в ножны и произносит тяжелым голосом:

— Вы пожалеете, что не приняли мою клятву, Аделаида Счастхар. — поворачивается и идет к двери.

— Постойте, Варбрель! — зову я. — Как я здесь очутилась? Для чего?! И почему вы называете меня… как там… Счастхар?!

Ответом мне служит звук закрывшейся двери и удаляющиеся гулкие шаги. Ну вот, поговорили, называется. Может, зря я не потрогала его меч?

Перевожу взгляд на свою ладонь, пульсация в которой начала утихать одновременно с хлопком закрывшейся двери. Внимательно ее рассматриваю и не вижу ничего необычного. Никаких ран или следов от укусов насекомых. Никаких порезов, могущих вызвать болезненные ощущения. Странное дело.

Кручу бабушкино колечко на безымянном пальце и решаю снять его — в этом пальце боль была самой сильной. Может, от кольца у меня появилась аллергия? Все-таки это дешевый сплав с непонятно какими добавками, кто знает, какую реакцию он может вызвать.

Тяну серебристый ободок с пальца, но он и не думает сдвинуться.

Я снова тяну, и опять безрезультатно! Колечко свободно крутится на пальце, но сниматься отказывается наотрез!

Подписаться на страничку автора

Глава 7. Чем шире раскрываешь объятия, тем проще тебя распять

Я кручу кольцо и так, и эдак, но оно не желает сниматься. Вокруг пальца вращается совершенно свободно, хоть по часовой стрелке, хоть против. Но стоит потянуть его, чтобы снять, как кольцо намертво приклеивается к коже.

Уже и ногтями пытаюсь подцепить, и зубами тяну — результата ноль! Кольцо как будто сопротивляется моим усилиям. Мистика какая-то…

Устало опускаю руки и прикрываю глаза — надо успокоиться. Сейчас я передохну и придумаю, как мне его снять.

Раздавшийся справа от кровати шорох заставляет меня распахнуть глаза. Настороженно оглядываю комнату: кроме меня, никого нет. Однако шорох повторяется, и теперь я засекаю источник звука — консольный столик на гнутых ножках, стоящий у стены.

Пока я смотрю на него, кусок боковой поверхности подстолья дергается и начинает сам по себе медленно выдвигаться. На пять сантиметров, на десять, и тут…

Из образовавшейся темной щели на меня смотрят два глаза. Больших, красивых, фиолетового цвета. Обрамляющие их длинные ресницы хлопнают раз, другой, и тонкий голосок шепчет:

— Мадам одна? Господин Варбрель ушел?

Ошарашенная, я с трудом киваю — что-то сказать у меня просто не получается.

После моего кивка фиолетовые глаза начинают радостно сиять, панель еще чуть-чуть выдвигается вперед, и из щели лезет...

Сначала, вытянувшись и сплющившись, вылезает черненькая курчавая голова. Затем тонкая рука с двумя локотками. Следом вторая ручка. Потом туловище в серенькой тунике…

Пока я хлопаю глазами, из ящика на пол вытекает вся целиком моя тинка. Встает на тоненькие ножки в тряпичных тапочках и как ни в чем не бывало пищит:

— Тинка, которая готовит для мадам обед, спрашивает, можно ли подавать мадам обед?

Я открываю рот и… начинаю ругаться. Матом!

Вообще, я не матерюсь. Вот совсем — не приучена, да и не умею. Думала, что не умею.

Но сейчас эти некрасивые слова сами льются из меня. Много и разные. На букву «б« и на букву «п». А уж на ту самую «х» я выдаю не меньше пяти штук, в таком шоке от увиденного нахожусь…

Все это время тинка внимательно меня слушает, и с каждым моим словом в глазах у нее все сильнее разгорается восторг.

Когда я замолкаю, девочка складывает ручки на груди и с придыханием спрашивает:

— Это магические заклинания из мира мадам, да? Такие красивые слова! Мадам расскажет, что это за колдовство? Защитное, сотворяющее, смертоносное, оживляющее? А может, портальная магия? Или магия призыва?

— Все сразу… — кое-как выдавливаю из себя. — И сотворяющее, и оживляющее, и портальное: так послать можно, что потом с собаками не найдут. Ну, и защитное, при необходимости…

Я замолкаю, переводя взгляд то на тинку, то на узенькое подстолье консоли, пытаясь сопоставить их размеры.

— Почему ты оттуда вылезла?.. Ты же в дверь вышла. Как, вообще, ты там поместилась?! — я тыкаю пальцем в консоль, где боковая панель уже задвинулась, и столик стоит как ни в чем не бывало. Словно это не из него сейчас вылезла целая тинка!

— Тинки всегда выходят через дверь, а заходят, как получится, — лучась счастьем, отвечает волшебное существо.

— А… а через дверь вы не заходите?

Черненькое существо отрицательно мотает головой.

— Тинки не могут заходить через дверь. Только выходить.

— Не получается? — оторопело интересуюсь я.

— Не положено, — она огорченно вздыхает.