Драконья сущность тянется к истинной, желая скорее совокупиться. Но рассудок Макса остаётся холоден. Никаких эмоций к Констанции, кроме раздражения, человек не испытывает. Да, девушка соблазнительная с хорошими формами, аппетитная, но всё происходящее больше походит на тактическую операцию для Макса, нежели на брачную ночь.

А вот дракон… Дракону хорошо. Зверь купается в наслаждении, вдыхает аромат женщины и млеет.

Но и дракон долго ждать не может.

Макс наваливается на Констанцию всем весом и движется вперёд грубо и нетерпеливо. И если Эбби прогибалась под его натиском, словно упругое деревце, возвращая ему в ответ жаркие эмоции, то Констанция только хнычет:

— Ой, больно, прекрати. Давай в другой раз!

— В какой другой раз! — рявкает Райнхарт.

Но дракон тут же замирает, отступает на позицию и не даёт ему закончить.

Отступление зверя вводит Макса в бешенство сильнее, чем сопротивление женщины.

Он злится, холодеет и начинает подавлять и дракона, и Констанцию. Дракон рвёт на части его рассудок во время каждого толчка. Максу уже кажется, что он сходит с ума.

Он закрывает глаза.

И тогда из глубины сознания всплывает милое лицо, обрамлённое светлыми локонами. Большие голубые глаза.

— Эбби… — хрипит Райнхарт.

Он вспоминает её чувственные губы и нежные руки. И тут же облегчение накрывает его оглушительной волной.

Спальню заполняет тишина, разрываемая лишь звуками тяжёлого дыхания.

Констанция молчит.

Макс заглядывает в её лицо: жена выглядит так, словно с ней случилось стихийное бедствие. А в глубине глаз затаилось что-то холодное и жестокое.

Мимолётное облегчение Макса быстро сменяется тяжёлым гнетущим опустошением. Он вымотан, высосан до дна.

Райнхарт опускается на спину и поднимает руку, глядя на метку истинности на запястье — результат его удовлетворяет. У них с Констанцией теперь связь. А значит — место наследника рода — вопрос времени.

Однако жена словно не рада. Она натягивает на грудь простыню и с мрачным видом рассматривает собственную метку, а потом поворачивается к Максу.

И глядит исподлобья.

30

— Истинность проявилась, — произносит Констанция. — Значит, твой отец теперь назначит тебя наследником рода. Ты же поедешь к нему? Езжай прямо сейчас! Проси! Умоляй!

— Заткнись, Констанция, — хрипит Райнхарт и тянется за штанами. — Я ни никого никогда не просил. И не собираюсь.

— Ах так, да?! Имей в виду, Макс… Я выходила замуж за будущего верховного советника! За того, кто станет вторым лицом королевства, а не за того, кто таскается по дальним гарнизонам, мой милый.

Макс медленно переводит на женщину взгляд. Он не привык, чтобы с ним говорили в таком тоне.

Одним резким движением, словно хищник в броске, Райнхарт хватает Констанцию за горло.

— Я же сказал тебе заткнуться!

Зверь тут же вонзает ему когти в сердце — боль такая адская, что глаза готовы выскочить из орбит.

Макс разжимает пальцы и трёт грудь, пытаясь унять боль и успокоить зверя.

— Ах-хах, так тебе и надо! — хохочет Констанция. — И не смей больше прикасаться ко мне, изверг! Наставил мне синяков! Грубиян!

Девушка соскальзывает с постели и, закутавшись в простыню, двигается в ванную.

— И выпиши мне ещё денег! А то у меня уже кончились! — бросает перед тем, как скрыться за дверью.

Райнхарт смотрит ей вслед.

Его зверь готов отдать Констанции всё: и деньги, и себя самого. Целовать её следы и вдыхать её запах. Тьфу!

— Хрена тебе собачьего, Констанция, а не денег! — хрипит Макс.

Натянув брюки, он уходит в кабинет и садится в кресло.

Слышит драконьим слухом, как жена заканчивает принимать душ и как ложится в постель. Слышит стук её ног по полу и глухой скрип дорогого матраса.

Его истинная. Его предназначение.

И кровь в венах стынет от осознания.

Макс сжимает подлокотники кресла с такой силой, что белеют костяшки пальцев.

Не так он представлял своё возвышение. Не так!

Как только первые лучи солнца пробиваются в окно, Райнхарт встаёт, трёт лицо, словно сбрасывает тяжёлые мысли и отправляется в душ. Затем надевает свежую сорочку, мундир и отправляется в Генеральный штаб, к верховному советнику.

Встреча с отцом — всегда испытание, но в этот раз Райнхарт хочет лишь получить приказ и сразу уехать.

Отец, как всегда, встречает молчаливым равнодушием. Долго выжидающе смотрит на сына, поигрывая желваками.

Максу кажется, что отец, как будто, хочет что-то сказать. Что-то важное.

Но Макс решил не вестись в этот раз. Ничего хорошего отец не скажет.

Рейган Райнхарт кладёт на стол приказ.

Макс выводит резким движением подпись в журнале и сжимает в руке гербовый лист с приказом.

— Разрешите идти, — произносит он.

Отец молчит, и Макса всё сильнее раздражает его молчание.

Но вдруг верховный советник наклоняется вперёд и, сложив руки в замок над столом, произносит: