Эушемон поправил меня в одном маленьком моменте: «Лиза прекрасно знает, что Вибия испытывает к нему вожделение».

Замечательно. Этот клубок превращался в полноценную греческую трагедию.

«И отвечает ли Диомед взаимностью своей мачехе?»

«Меня не интересуют скандалы и сплетни. Понятия не имею». Когда люди так говорят, это всегда означает, что они знают.

XXXVIII

ЭТО БЫЛО СЛИШКОМ ХОРОШО, ЧТОБЫ ОСТАВАТЬСЯ В ПОКОЕ. Я вернулся в дом. Пассус всё ещё был в греческой библиотеке. Он уже рассортировал остатки папируса, найденного на месте преступления, на две стопки, хотя и держал в руках несколько лишних свитков и выглядел озадаченным.

«Снова вернулся?» — спросил новичок, уже привыкший ко мне. Он мягко подшучивал, как это делали старожилы. «Слушай, Фалько, у меня проблема с последними несколькими из них. Кажется, это две разные рукописи без названий, и одна из них, похоже, существует в двух разных версиях».

На этот раз я вошла прямо в комнату. «Что же ты там нашла?»

«Ну, я выяснил, что все эти свитки на полу рядом с телом — черновики авторов. Почерк, как правило, неразборчивый, а некоторые полны перечёркиваний. Многие написаны на корешке старых документов, а на некоторых есть вставки, заштрихованные крест-накрест».

«Они не готовы к продаже. Хрисипп, должно быть, выбирал, какие из них опубликовать. Он их просматривал, а затем брал интервью у некоторых авторов».

«Понятно?»

«Да». Пассус заглянул в блокнот. Среди них я нашёл несколько отклонённых. На стихах некоего Марциала было написано красными чернилами: «Кто это? Нет, чушь!». А у Констрикта, одного из его постоянных клиентов, была заявка, где Хрисипп написал: «Обычная ерунда, малый тираж; снизить оплату».

«Все хорошо?»

«Секс и пустая болтовня. Я не стал тратить время на чтение. Стихи были простыми, и я только что добавил их в список. Теперь я застрял. Но то, что осталось, всё равно больше мне по вкусу». Он указал на безымянные свитки, которые всё ещё пытался разобрать. «Приключения»; в них есть романтическая история, но герои проводят большую часть времени в разлуке и в беде, поэтому они никогда не бывают слишком развязными.

Я рассмеялся. «Ты же фанат греческих романов!» Пассус обиделся, а потом покраснел. «Нет, извини. Я не ехидничаю, Пассус. Это просто перемена, чтобы внести немного культуры в вигилы. Слушай, Елена любит поболтать». Елена Юстина прочитала всё. Я хочу, чтобы эти книги с отсутствующими названиями были полностью оценены. Если сможешь продолжить читать тот, который уже начал, я заберу остальные свитки домой и попрошу Елену пролистать – она очень быстро читает.

Пассус выглядел удручённым. Я с улыбкой сказал ему, что, когда Елена закончит, он сможет забрать свитки и почитать. Он приободрился.

«Что ж, возможно, она сможет разобраться с историей, у которой есть две версии», — предположил он, поспешив избавиться от самой неудобной работы.

Я могу попробовать с ней... Я сейчас поднимусь наверх, чтобы поговорить с милой

Вибия.

Я буду держать ухо востро, Фалько. Если я услышу крик, я пойму, что тебя нужно спасать.

«Смотри. Продолжай читать этот свиток приключений. Может, он даже расскажет нам что-нибудь полезное».

От главного входа наверх вела лестница. Она была занавешена; пока сегодня утром я не увидел Вибию, скользящую по ней в своих блестящих босоножках, я её почти не замечал.

Меня никто не останавливал. Я шёл тихо, словно мне разрешили.

Уверенность в себе может помочь вам добиться многого, даже в чужом доме.

Здесь было несколько небольших комнат, расписанных фресками, но не столь роскошных, как приёмная на первом этаже. Большинство из них были спальнями, некоторые выглядели пустыми, словно их держали для гостей. В одной из больших комнат, тихой и с закрытыми ставнями, находилась главная спальня с супружеской кроватью. Если Вибия сейчас спала там, она, должно быть, чувствовала себя маленькой потерянной блохой.

В конце концов я нашел ее в небольшом салоне, она сидела на кушетке, заваленной пухлыми подушками, и грызла кончик стилуса.

«Пишу! Боже мой, все этим заняты. Жаль, что у меня нет контракта на поставку чернил».

Вибия покраснела и убрала документ. Мне стало интересно, почему она сама его писала. «Нет секретаря? Не говори мне, что ты пишешь любовное письмо!»

«Это официальное уведомление с просьбой к арендатору вывезти свои вещи с моей территории», — холодно ответила она. Я рискнул и протянул руку, чтобы взглянуть на неё, но она яростно вцепилась в неё. Это был её дом. Я был незваным гостем. Я знал, что лучше её ни к чему не принуждать.

«Не волнуйтесь, я не собираюсь его хватать. Доносчики избегают обвинений в нападении на вдов. Особенно на молодых и привлекательных».

Она была настолько наивна, что позволила любому комплименту смягчить себя. Лиза, её соперница, никогда бы не поддалась на такую обыденность. «Чего ты хочешь, Фалько?»