«Тогда ты скажешь, — спросил я, — что Аврелиан — честный человек?» Нотоклепт почти не остановился. Когда-то у него была дурная репутация — Лиза и Хрисипп начинали здесь, по сути, как старые ростовщики.

Ходят слухи. Люкрио обычно считают жёстким, но прямолинейным.

«Насколько сложно?»

«Слишком сложно. Но если за этой смертью на мосту Пробуса стоит Люкрио, если он действительно хочет, чтобы стало известно о его грубом обращении с клиентом, то он вышел далеко за рамки обычной практики. И причина у него тоже должна быть особая».

Нотоклептес куда-то меня вел.

«Что означает это загадочное высказывание?»

«Ходят любопытные слухи, что «самоубийца» угрожал банку».

«Какие угрозы?»

Вот и всё, что сказал Нотоклептес. Возможно, это было всё, что он знал.

Он не мог сказать, каким именно исполнителям покровительствовал Аврелианский банк.

Судя по всему, специалистов по взысканию долгов было предостаточно, но он решил, что сможет разузнать для меня. Он пообещал сообщить как можно скорее, а затем поспешил обратно к парикмахерскому креслу.

У меня был кислый привкус, когда я шёл обратно через Форум. Я зашёл в бани, так как был поблизости. В спортзале Главк заметил, что я провожу с ним тренировку, словно хочу свернуть кому-то шею. Он надеялся, что это не его шея. Когда я ответил, что нет, это шея банкира, он понизил голос и спросил, могу ли я подтвердить, что один из крупных депозитных банков готовится к ликвидации. Главк слышал от своих клиентов, что знающие люди снимают свои вклады и закапывают деньги в уголках полей.

Я сказал, что это поможет ворам, не так ли? А он знал, на каких полях?

Он был искренне обеспокоен. Выйдя, хромая, я решил пообедать дома пораньше. Я обошел Палатин, стараясь как можно больше держаться на ровной поверхности; Главк знал, как наказать меня за дерзость: я, пошатываясь, обошел Цирк, а затем медленно поднялся по склону Публициева спуска.

Прошло несколько недель с тех пор, как я был в доме Хрисиппа. Мне нравилось следить за местами нераскрытых смертей. К тому же, было ещё довольно рано появляться в Фонтан-Корт, поэтому, повинуясь внезапному порыву, я вошёл в дом. Как обычно, раб у двери лишь кивнул, увидев меня. Вероятно, он знал меня и знал, что мне разрешают воспользоваться латинской библиотекой. Тем не менее, я пришёл без предварительной договоренности и, оказавшись внутри, мог пойти куда угодно.

Не имея чёткого представления о том, чего хочу, я прошёл через небольшой вестибюль в библиотеку, которую использовал как комнату для допросов. На мгновение я замер, впитывая атмосферу. Затем, услышав лёгкий шум, я подошёл к перегородке, которую уже отодвинули, открыл смотровое окно и осмотрел греческий отдел. Я был поражён, увидев Пассуса. Я думал, что всех стражников отозвали из этого дела. (Неужели Петроний хотел, чтобы кто-то шпионил за мной?)

Пассус сидел за столом и увлечённо читал. Должно быть, мой пустой желудок издал урчание, потому что он поднял голову и виновато покраснел.

«Пассус!»

Ты меня вздрогнул, Фалько. Шеф только что напомнил мне, что я должен составить для тебя каталог этих свитков.

Боже мой, я совсем забыл об этом. «Спасибо. Нашёл что-нибудь? Ты выглядел совершенно поглощённым».

Он застенчиво улыбнулся. «Должен признаться, я начал читать одну из них и нашёл её интересной».

«Что это за великое литературное произведение?»

О, кажется, его зовут «Гондомон, король Траксимены» — просто приключенческая история.

«Кто это написал?»

«Вот это я и пытаюсь выяснить», — сказал мне Пассус. Я разобрал большую часть свитков, но у меня остались несколько сильно порванных и перепутанных. Мне нужно собрать их воедино, и я пока не нашёл титульные листы последних двух. Возможно, их оторвали в драке».

Он производил впечатление украдкой увлечённого читателя; он едва мог оторваться от книги и поговорить со мной. Стоило мне от него уйти, как он снова погружался в захватывающий свиток. Мечта любого писателя.

Улыбнувшись, я тихо прошла обратно через вестибюль. Там меня ждал второй сюрприз, показавшийся гораздо более значительным. Неожиданный визит сюда, безусловно, окупился: в главном вестибюле две женщины прощались, обнявшись, словно сестры. Одна из них держалась несколько сдержанно, но всё же позволила своей пылкой спутнице поцеловать себя и сама довольно естественно ответила на приветствие.

Что было странно – ведь женщины были Вибией Меруллой и Лизой, той самой, которую она якобы выгнала с брачного ложа Хрисиппа. Я быстро выбрал между ними. Обе были непростыми, но одна из них была опытнее.

Мне всегда нравится, когда мои испытания максимально сложные. Когда Лиза вынесла из дома наполнитель, а Вибия скрылась на лестнице, я помчалась за Лизой.

XXXVII

Старушка с покупками снова вышла, всё ещё пытаясь устоять перед ворами; пока она неуверенно спускалась с холма, мне пришлось плясать вокруг неё. Я догнал свою добычу у подножия Склона.