Может, я была всего лишь недостающей гирей на весах, которую он должен был положить, чтобы уравновесить их. Всего лишь одной из кошек Дэла, которую ему нужно было спасти, чтобы почувствовать себя лучше. Хуже того, возможно, я была для него всего лишь обузой.

Точно такой же, какой стала для родителей в ту давнюю ночь. Магия, грозящая растворить меня изнутри, ничто по сравнению с чувством вины. Оно поднимается к груди и заполняет пустоту.

— У меня нет угрызений совести, как у моего брата, и, думаю, из тебя вышел бы превосходный вампир, — говорит Джулиан. — Особенно если связать тебя со мной.

Марк рычит и бросается вперед. Джулиан кусает.

Магия вырывается из меня с болезненным рывком. Джулиан вскрикивает. Все мое тело поет от силы. Наконец-то, словно говорит моя магия. Наконец. Она спиралью вырывается наружу и связывает его, медленно, слишком медленно. Ручеек там, где мне нужна река. Моя магия сильна, но ее недостаточно, чтобы помешать ему разорвать мне горло.

Но я почти не чувствую этого за тем, как разбивается мое сердце.

Глава 46

Глава 46

ЛИЯ

Холодно. Мне холодно. Я плыву где-то между… не мертвая, но и не живая. Я чувствую, как истекаю кровью, теплыми толчками отдавая свою сущность земле. Чувствую натянутую нить моей воли между мной и Джулианом. Она слабеет вместе со мной.

Магия. У меня есть магия. Она течет сквозь меня — этот резервуар теперь превратился в стремительно несущуюся под кожей реку.

Я не лежу на земле. Моя голова приподнята. Перед глазами стоит лицо Марка.

— Лия. Пей.

Передо мной его запястье, и я рычу, пытаясь отвернуть голову. По краям зрения расползается чернота, и я тихо стону.

— Не двигайся.

— Я не хочу обращаться. — Я знаю, что происходит, когда кто-то выпивает достаточно вампирской крови и умирает, пока она остается в его теле. — Отпусти меня, Марк.

Его глаза совершенно черные, лицо над моим искажено и расплывается перед глазами. Дрожащей рукой он убирает волосы с моего лица.

— Маленькая. Я не могу тебя отпустить. Понимаешь? Я не обращу тебя. Я не дам тебе столько крови, сколько для этого нужно, но мне необходимо тебя исцелить.

С раскаянием на лице он прижимает меня к ране на груди. Он держит меня так, словно любит, но я знаю, что не может.

— Ты меня предал, — шепчу я.

Он замирает.

— Я не знал. — В его голосе слышна мольба. — Не знал наверняка. Те годы были залиты кровью. Я не могу помнить все его убийства или все, что мне приходилось за ним заметать. Я должен был тебе рассказать. Чувство вины за мою причастность к его преступлениям невыносимо. Прости меня, Лия.

Я закрываю глаза, спасаясь от боли. Мои родители были всего лишь двумя из множества. Даже недостаточно важными, чтобы остаться в его памяти.

— Я знаю, маленькая. Не волнуйся. Я все исправлю.

— Даже твоя кровь не сможет меня исцелить, Марк. Я не хочу обращаться.

Прежде чем я успеваю возразить, он силой разжимает мне рот. Я пытаюсь вырваться, но прохладная кровь скользит внутрь. Губы Марка касаются моего уха.

Я тихо стону, даже продолжая пить, даже чувствуя, как его кровь исцеляет меня. Этого недостаточно. Я знаю, что недостаточно. Моего горла больше нет. В легких рваные раны. Даже вампирская кровь не способна восстановить столько тканей.

— Маленькая пара, знай: я бы тебя полюбил. И я никогда не собирался оставлять тебя одну. — Его голос становится хриплым шепотом, прежде чем он кусает меня.

Сквозь треск магии в венах я смутно слышу голос Карины. Связь поет. Воздух словно вибрирует. Моя магия вспыхивает с новой силой.

Она узнает его. По крайней мере, мне так кажется. Трется о него, как кошка. Предатель, хочу я закричать, но голосовые связки не слушаются.

Я сопротивляюсь закреплению связи. Каждая незакрепленная нить трепещет внутри меня, задевая ребра. Каждая становится мерцающим обещанием того, что произойдет, если я приму его. Такое чувство, будто мою душу привязывают: кулак сжимается внутри меня и тянет к Марку. Желание позволить связи закрепиться почти причиняет боль.

С каждой секундой связь пытается слить нас воедино.

Никогда. Я никогда не стану парой того, кто имел отношение к убийству моих родителей.

Перестань сопротивляться, рычит Марк у меня в голове.

Ты меня предал, мысленно кричу я в ответ. Я не хочу быть связана с тобой.

Слезы жгут под сомкнутыми веками, когда связь закрепляется — с резким щелчком, отдающимся эхом во всем теле. Я задыхаюсь, или пытаюсь это сделать. Дыхание хриплое, поверхностное и почти бесполезное. Легкие наполняются далеко не полностью. Рот заполняет кровь, горячими каплями стекающая по щекам и смешивающаяся со слезами. Я чувствую его.

Всего его.

Раньше эмоции и мысли Марка были всего лишь тенями, а теперь они обрушиваются на меня потоком. Он не знал о моих родителях. Я чувствую правду этого и настолько тяжелую вину, что она заставляет меня вскрикнуть.