Я прижимаю свою истинную к себе и мгновенно перемещаю нас в тень, где оказываюсь лицом к лицу с братом. С его груди капает кровь, а глаза то становятся серебряными, то снова чернеют. Он переводит взгляд на мою пару, потом на мое лицо, и его рот кривится.

Я не понимаю, почему он не атакует. Возможно, из чувства вины. Или он ранен сильнее, чем я думал, и кол отравляет его.

— Я вернусь, — легкомысленно говорит он, хотя улыбка выдает боль. — В канун Дня всех святых. Когда хорошие маленькие вампиры наиболее уязвимы.

Я не обращаю на него внимания и перемещаю нас в дом.

Глава 19

Глава 19

ЛИЯ

Марк с такой силой врезается в стену моей гостиной, что с его плеч осыпается пыль штукатурки. Он пошатывается. Сердце пытается вырваться из груди. Он холодный, бледный и весь в крови — настолько, что кровь покрывает мои руки. Ранено что-то жизненно важное. Не уверена, что его ноги вообще нормально работают. От него пахнет гарью.

— Ванна.

Он снова мгновенно перемещает нас, на этот раз прямо в ванную комнату, а потом тяжело опускается в ванну. Голова безвольно откидывается на кафель. Кровь просачивается на переднюю часть его футболки. Штаны до колен красные, и кровь прямо у меня на глазах растекается ниже, словно безнадежно испорченная картина художника.

— Что тебе нужно? — Я распахиваю шкафчик в ванной. — Бинты. Я могу тебя зашить. Плохо, но сносно справлюсь. Или могу позвать Карину, чтобы она наложила заклинание.

— Лия.

Я оборачиваюсь к нему, все еще сидя на корточках. Его глаза наполовину закрыты.

— Истребительница. Я исцелюсь.

— Как? — шепчу я. От одного вида покрытого кровью Марка меня мутит. Я и раньше убивала вампиров, но некоторым удавалось пережить полученные ранения, и, видя последствия сейчас, я чувствую вину.

— Я впаду в лечебную кому. — Его веки дрожат.

Мне отчаянно нужно его спасти. В ту первую ночь здесь я изрезала его. Я убила столько вампиров. Я бы убила и его.

А он спас меня.

В горле поднимается горячая, едкая волна вины.

— Ты пожертвовал собой ради меня, — говорю я.

— Я… — Он влажно кашляет. — Образец вампирской чести.

— Это не имеет смысла, вампир. Ты не должен был этого делать.

Он похлопывает ладонью по краю ванны, размазывая кровь по безупречно чистому кафелю.

— Иди посиди со мной, маленькая истребительница. Подари мне хорошие сны на время отдыха. — Один уголок его рта приподнимается.

— Ты со мной флиртуешь?

— Если ты не можешь понять, значит, флиртовать я и правда не умею.

Я встаю, и желудок скручивает. Кровь под ним затмевает белизну керамики. Огромное тело Марка еще бледнее обычного. Я заставляю себя смотреть на него хладнокровно, как на пациента.

— Если я дам тебе крови, это поможет?

Он замирает, двигаются только глаза, скользящие по моему телу.

— Да, — наконец отвечает он.

— Хорошо. — Я решительно иду к нему, сбрасывая оружие на пол ванной. Все это все равно придется отмыть или сжечь.

Когда я подхожу к ванне, он хватает меня за запястье. Его большой палец едва касается моего пульса.

— Лия, нет.

— Сколько продлится кома? — Мой голос звучит жестко.

— Неделю. Может, дольше. Если бы я был человеком… — Он влажно кашляет. — Я бы уже умер. — На его губах снова появляется затуманенная улыбка. — Не думаю, что сильно возражал бы. Если бы последним, что я увидел, была ты.

Щеки обдает жаром.

— Будь серьезнее.

— Бывало и похуже. — Его большой палец продолжает скользить по моему запястью. — Я выживу.

— Марк.

Я не хочу думать о том, что значит «похуже».

Его веки опускаются. Большой палец замирает. Он выглядит мертвым, хотя я знаю, что умереть он не может.

Этого достаточно.

— Приготовься, вампир. Я залезаю.

Я неловко забираюсь в ванну. Комната большая, а сама ванна роскошная и глубокая, но Марк выше шести футов11 ростом и весит больше двухсот фунтов12. Мне приходится неловко опуститься на колени, нависнув над его бедрами. Я вздрагиваю, когда чувствую его кровь, более холодную, чем у человека, и та собирается вокруг моих икр.

Его руки ложатся мне на бедра. Веки дрожат.

— Истребительница. — На его губах снова появляется слабая улыбка. — Ты не сможешь меня исцелить.

— Смогу.

— Я причиню тебе боль. Я потерял слишком много крови. Я впаду в безумие.

— Хорошо. — Меня вполне устраивает его безумие, лишь бы он исцелился.

Улыбка достигает его глаз, но он все равно выглядит измученным. В груди взмывает паника. Он сжимает мои бедра.

— Ты слишком многим рискуешь.

— Мне все равно. — Голос дрожит. — Открой рот.

Все еще улыбаясь, он качает головой.

— Такая упрямая.

Я рычу на него.

Тупой вампир.

— Мужчина. — Я наклоняюсь и шарю пальцами по прохладному кафельному полу ванной. — Не желаешь просить о помощи. Пока действительно не умрешь в моей ванне. Я уже говорила, что ненавижу вампиров?

Он тихо смеется, а потом морщится от боли.