Я резко обернулась, прижав руку к сердцу.

— Господи, Бракс. Ты меня напугал. Что ты здесь делаешь?

— Похоже, женюсь на тебе, — протянул он. — Надеюсь, я не перепутал дату.

Я попыталась изобразить недовольство, но это было сложно, когда он выглядел таким… потрясающим. Его голубые глаза сияли ярче неба, плечи казались еще шире, а скулы, как будто их отточили специально к сегодняшнему дню.

Мне вдруг стало неловко. Стало казаться, что я слишком простая для Бракса в костюме. Что надо было выбрать пышное платье и накрутить волосы, и все вот это.

— Черт, ты красивая, — прошептал он.

Я расплылась в улыбке и мне сразу стало легче.

— Спасибо. Но ты не должен меня видеть до свадьбы. Что ты здесь делаешь? — повторила я.

— Ищу тебя.

— Ну, нашел.

— Да.

Я ждала продолжения. Он опустил взгляд, потер затылок. Что, Бракс… нервничает? Не может быть. Он всегда был уверен. В себе, в мире вокруг, в том, как все должно быть. Иногда он ошибался, но даже тогда знал, как это исправить.

— Вот в чем дело, Эсси. Через двадцать минут судья скажет, что можно поцеловать невесту. И я не думаю, что нам стоит делать это впервые при всех.

— О. — Я моргнула. Об этом я не подумала. — Можно попросить его пропустить эту часть?

Его голова дернулась, из груди вырвался низкий звук.

— Нет. Эту часть мы не пропустим.

— Бракстон Хейл, ты хочешь меня поцеловать? — Я уперла руки в бока, прищурившись. — А как же «слишком много» и «недостаточно»? Ммм?

Он зыркнул в ответ.

— Иди сюда, чертовка.

Я сделала шаг, но для него этого было мало, он подхватил меня за талию и прижал к своей груди. Теперь нервничала уже я — от жара его тела, от его силы.

Так близко я видела в нем все сразу — свое прошлое, настоящее и будущее. Лучшего друга, которого я когда-то обожала. Упрямого идиота, который сводил меня с ума. Мужчину, который через двадцать минут станет моим мужем. Все это было он.

Он провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Ты без помады.

— Пока да. Не хотела размазать, — прошептала я.

— Отлично. — Его лицо приблизилось так, что я видела только синеву его глаза. — Потому что дальше будет грязно.

Слова скользнули по моим губам, и меня пробрало дрожью.

А потом его рот накрыл мой, и я почувствовала только жар.

Несколько мгновений мы просто стояли так, рот ко рту, грудь к груди. А потом он издал низкий звук и двинулся. В следующую секунду я оказалась прижатой к стене, его сильная рука обвила мою спину, удерживая меня, и он вошел в мой рот языком.

У меня были чувства по этому поводу. Сильные. Но я не могла ухватиться ни за одно из них. Они бушевали внутри, как летняя гроза. Голод и ярость. Радость и тоска. Потребность и жажда.

Его пальцы запутались в моих волосах, больно сжав кожу головы. Он пах медом и клубничным джемом — остатками утренних бисквитов. Я позволила всему поглотить себя: его вкус, его прикосновения, его знакомый запах, от которого у меня защипало глаза.

Это было слишком.

И этого было катастрофически мало.

Черт бы его побрал.

Я прикусила его губу. Может, чтобы наказать. Может, потому что было чертовски приятно.

Он тихо усмехнулся мне в рот.

— Веди себя хорошо, чертовка, а то мы не доберемся до собственной свадьбы.

— Мне все равно. — Я вцепилась в него крепче, прижимаясь, чувствуя, как твердо он упирается мне в живот — доказательство того, что я с ним делаю.

— Блять! — Он оторвался, словно вырвавшись из моего рта, и выдохнул хрипло, изранено.

Мы смотрели друг на друга. Он казался ошарашенным… расколотым. Его руки сжались у меня на спине, в волосах, будто он всерьез думал продолжить.

Но потом он отпустил.

Отступил.

И я возненавидела это. Ненавидела, что он всегда отпускает первым. Ненавидела, что я всегда хочу большего.

— Пойдем поженимся, — сказал он.

А я смогла только кивнуть.

Когда судья наконец произнес: «Теперь вы можете поцеловать невесту», я посмотрела на Бракса и у меня началась настоящая паника.

Потому что теперь я знала, каково это — когда рот Бракстона Хейла на моем. И нет, черта с два, это не должно повториться. Я этого просто не вынесу.

Наверное, это все было у меня на лице, потому что в его глазах вспыхнул чертовски озорной блеск. И прежде чем я успела сделать что-то разумное — например, сбежать, — он обхватил меня рукой за талию и другой ладонью прижал к затылку.

— Я держу тебя, — прошептал он так тихо, что услышала только я.

А потом он красиво отклонил меня назад и поцеловал, пока вокруг нас толпа свистела и ликовала. Несмотря на его показушность, сам поцелуй был почти целомудренным. Легким, нежным и очень осторожным — даже помаду мою вишневую пожалел.