Я сглотнула, и мой взгляд упал на его губы. Захария, видимо, воспринял это как знак прекратить прикосновения, потому что тут же опустил руку.

— Иди домой, Лилит. Или я заставлю тебя.

Заставь, — так и чесался язык ответить, потому что какая-то часть меня хотела посмотреть, что он сделает. Но я и так знала: он просто затолкает меня в один из своих внедорожников и прикажет Феликсу, своему водителю, отвезти меня домой и проводить прямо до двери.

Так что я не стала лезть на рожон.

— Мудак, у которого был кинжал, сказал, что убил ради него вероятно священника, — выдала я.

Захария остановился у двери. Он не посмотрел на меня, но повернул голову, прислушиваясь.

— Тебе, наверное, стоит его задержать.

Он коротко кивнул и вышел.

Я выждала несколько минут, прежде чем опустить руки из-за спины. В одной я сжимала кинжал, который вытащила из кармана Захария. Я должна была бы чувствовать торжество, но понимала, что к чему.

Захария сам позволил мне его забрать.

ЗАХАРИЯ

 

— Она ведет себя на твоей территории так, будто она здесь хозяйка, — сказал Кассиус, когда я вышел из комнаты для задержанных.

— Лилит так ведет себя со всем миром, — ответил я.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЛИЛИТ

 

Я отправилась домой, как и приказал Захария, но только для того, чтобы переодеться в темные джинсы и майку. Мне нужно было что-то не привлекающее внимания, пока я пробиралась по Аллее Контрабандистов. Эта улица располагалась в самой опасной части Ниневии, известной как Гоморра. Еще мне нужен был пистолет, который я носила в кобуре под курткой.

Сегодня улицы были переполнены, но лишь потому, что мусора тут было столько же, сколько и людей. Земля была липкой, и мне приходилось с усилием отрывать ботинки при каждом шаге. Я бы ни за что не сунулась в эту часть города без хотя бы двух дюймов резины между мной и этими залитыми мочой улицами.

Это был разительный контраст с Хирамом, где я выросла. Тот район был полон высоких белых зданий и зеркальных небоскребов. Тротуары там были выложены кварцем и дочиста отмывались каждую ночь, хотя поддерживать чистоту было легко, поскольку действовал строгий комендантский час. Никому не разрешалось выходить на улицу после десяти вечера, а любого пойманного арестовывали и штрафовали, хотя даже не это заставляло людей повиноваться.

Это была угроза того, что на следующее утро в час пик твое имя и лицо будут красоваться на каждом билборде города.

В Хираме не было ничего более могущественного, чем стыд.

Возможно, Ниневия была не так красива, и жизнь здесь была тяжелее, но я предпочитала ее симулированному совершенству Хирама.

Резкий гудок автомобиля привлек мое внимание, и я перевела взгляд на улицу, вдоль которой выстроились гладкие спорткары и ревущие винтажные грузовики. Мужчина с короткой стрижкой высунулся из окна блестящего красного кабриолета и крикнул:

— Эй, красотка, хочешь прокатиться?

Мои губы дрогнули, хотя мне было совсем не до смеха.

— Ты едешь не в ту сторону, — ответила я, продолжая идти по тротуару.

— Могу и развернуться, — бросил он и, к моему огромному раздражению, вышел из машины, подбежал ко мне и пристроился рядом.

— Боюсь, ты зря тратишь время, — сказала я, не только потому, что мне это было неинтересно, но и потому, что ему тоже.

Я не чувствовала в этом мужчине ни капли похоти.

— Почему? — спросил он. — Замужем?

— Нет, — ответила я.

— Тогда не вижу проблемы, — сказал он, отрезая мне путь.

Я попыталась обойти его, но он выставил руку, чтобы меня остановить. Я скользнула взглядом по его лицу, и по-прежнему ничего: ни единого признака того, что я его хоть сколько-нибудь возбуждаю. Я заподозрила, что он принял меня за легкую добычу. Например, какую-нибудь молодую дурочку, которую можно выцепить на улице и продать в секс-рабство. Захария не терпел подобного рынка в Ниневии, хотя я не могла сказать того же о других семьях.

Я изучила его лицо. Хотела запомнить, чтобы дать Захарии точное описание.

Я склонила голову набок.

— Думаешь, сможешь меня переубедить?

— Всего одна поездка, детка, — с ухмылкой произнес он. — Большего и не потребуется.

Я опустила взгляд и рассмеялась.

— Знаешь, в чем проблема, — медленно протянула я, чтобы он точно уловил суть. — Чтобы меня удовлетворить, нужно больше двух дюймов.

— Сука, — выплюнул он, скривив губы.

Я выхватила пистолет и направила ему в пах:

— Пошел. Нахуй.

Он отскочил назад, вскинув руки. Никто даже глазом не моргнул на нашу перепалку. Для этого района, особенно на этой улице, такое было в порядке вещей.

— Знаешь что? Ладно, — сказал он, сходя с тротуара. — Не такая уж ты, блядь, и горячая.

— Как скажешь, лишь бы тебе полегчало, — пробормотала я. — Ублюдок.