— Если ты обвиняешь меня в воровстве, то тебе придется меня обыскать, — фыркнула я.

— Мы видели, как ты забрала нож у клиента, — сказал он, как будто это могло убедить меня сотрудничать, но я была не в настроении.

Я пожала плечами.

— Он сказал, что я могу забрать его себе.

— Мы считали сигнатуры. Ты использовала магию.

Я так и подозревала. Они буквально поджидали меня у выхода. И ни капли не удивилась. Почти каждое заведение в Эдеме использовало технологии для отслеживания тепловых сигнатур магии. То, что я сделала сегодня, было незаконно. Мне не разрешалось использовать свою магию без мужского надзора. Поскольку я не была замужем, именно отец диктовал мне, когда и как я могу применять свою силу. Хотя даже когда я жила дома, он игнорировал мою силу.

Впрочем, я не особо его винила. Представляю, как некомфортно было отцу осознавать, что у его дочери в восемнадцать лет развилась сексуальная магия.

— Отказываешься подчиниться? — спросил мудак.

— Я редко меняю свои решения, — отрезала я.

— Да будет так, — бросил он и сделал шаг ко мне, вытаскивая нож. — Раздевайся, или я тебе помогу.

Я удивленно вскинула брови. И не смогла сдержать усмешки. В этом-то и заключалась проблема всех этих «ждунов». Они хотели выпендриться, проявить себя какими-то тупыми способами. Скорее всего, это была последняя ночь, когда он работал на Захария.

Я посмотрела на лезвие, а затем встретилась с ним взглядом.

— Боюсь, тебе придется помочь.

И я даже не флиртовала. Я просто хотела, чтобы он подошел поближе.

Я дождалась, пока он коснется меня, чтобы нанести удар: одной рукой я врезала ему по локтю, а другой — в лицо. Он пошатнулся, выронив нож и схватившись обеими руками за кровоточащий нос.

Затем я въебала ему по яйцам, и он рухнул на пол.

В том, чтобы быть дочерью одной из пяти семей, были свои плюсы. Мой отец всегда хотел, чтобы я могла постоять за себя. Несмотря на свое участие в этом идеологизированном мире, он знал, что религия порождает враждебность, особенно по отношению к женщинам.

Я смахнула лезвие с пола и оседлала мудака. Схватив горсть его темных волос, я приставила нож к его горлу.

Он заскулил.

— Я же сказала тебе отпустить меня, — прошипела я.

Дверь открылась.

Я ожидала увидеть охранников, но тяжелый вздох подсказал мне, что к нашей встрече присоединился кое-кто другой.

Я подняла глаза и увидела мужчину. Он был настолько красив, что это выбешивало. Вероятно, потому, что я знала его слишком хорошо и не хотела находить привлекательным, но это было пиздец как невозможно. У него было идеальное лицо: красивые скулы, пухлые губы, голубые глаза и густые темные волосы, коротко выбритые по бокам. У него была привычка запускать в них пальцы, когда он злился, а рядом со мной это случалось постоянно.

Он был по-деловому одет в сшитый на заказ черный костюм. Мой взгляд скользнул от его лица к шее, где были вытатуированы убывающие луны. Они сливались с облаками, клубящимися на его груди и прорезанными лучами света. Хотя они были видны лишь частично под расстегнутым воротником его красной рубашки, я ранее видела всю картину целиком и знала: вдоль его грудины и живота сражаются ангелы. Это была сцена Армагеддона, конца света.

— Лилит, — произнес он глубоким баритоном. Его голос звучал скучающе и немного раздраженно, словно я была просто досадной помехой.

И это было справедливо. Я и была сплошной помехой.

— Захария, — сказала я, выпрямляясь и бросая нож. — Долго же ты собирался.

Его взгляд поглотил меня. Мне захотелось поежиться под ним, но я заставила себя отказаться от этой идеи, стиснув зубы, чтобы не шевелиться.

Интересно, осознает ли он силу своего взгляда?

Подозреваю, что да. Я чувствовала себя пришпиленной к месту, ненавидя себя за то, что задаюсь вопросом, не означает ли это, что он во мне разочарован.

Ублюдок у моих ног застонал, и внимание Захария переключилось на него. Меня захлестнуло облегчение, но я не позволила себе расслабленно опустить плечи.

— Исайя, — проговорил он, и парень, пошатываясь, поднялся на ноги, держась за нос. Кровь сочилась сквозь его пальцы. — Скажи мне, почему ты заперт в одной комнате с дочерью Дома Левиафана?

Парень вытаращился на меня. Я чуть не ухмыльнулась, глядя на его шокированную физиономию.

— Она воровала! — выплюнул он.

— Докажи, — прошипела я.

— Я и пытался!

— Снимая с меня одежду? — уточнила я.

Захария редко проявлял эмоции, но при этих словах его глаза слегка сузились.

— Я дал тебе выбор!

— Ты угрожал, — парировала я.

— Довольно! — приказ Захария прозвучал как пощечина.

Мы оба заткнулись и уставились на него.

— В мой кабинет, Исайя, — произнес он.

— Сэр…

Захарии даже не пришлось ничего делать, кроме как посмотреть на него, и Исайя тут же замолк, сжав губы. Он коротко кивнул и пулей вылетел из комнаты.