Я набросала все, что помнила об окружавшей меня обстановке и строки из прошептанных молитв.

«Из чаши Грааля испей сладостный нектар:

Священную кровь, смертоносный яд

И блаженное безумие ночи.

Разбуди пламя священное!

Восстань и обрушь свой гнев!

И пусть твой вечный вопль страданий и ярости сотрясет небеса!

Разбей оковы, что держат тебя,

И сокруши врата заточения!»

Я подумала о предупреждениях Тори.

Я не верила, что это совпадение: и мои сны, и Тори предупреждали о вратах. Возможно, я бы так не думала, если бы Лиск его не убил. Но мне казалось логичным, что архиепископ хотел бы убрать любого, кто привлекает внимание к тому, что заперто за этими дверями, особенно если это угрожало власти церкви.

Может, это демоны.

Может, боги.

Но я собиралась это выяснить.

Закончив с записями, я начала собираться.

— Только ты и я, малышка, — сказала я, глядя на Херувим, которая меня совершенно не слушала.

Она была слишком занята битвой с торчащей из одеяла ниткой, и я не думала, что она вообще понимает хоть слово из сказанного мной. Я разговаривала с ней с тех пор, как Коко ушла, и ее реакции делились на две категории: пялиться или спать. Игры были чем-то новеньким.

Я вздохнула, уперев руки в бока и наблюдая за ней.

У меня не было выбора, кроме как взять ее с собой, что было далеко не идеальным вариантом, но и оставить ее здесь одну я не могла.

Я оглядела комнату в поисках чего-нибудь, в чем можно было бы ее понести.

Порывшись в вещах, я нашла длинный шарф и соорудила что-то вроде слинга, чтобы держать ее перед собой. Я слегка сомневалась, хорошая ли это идея — держать ее крошечные когти так близко к моим сиськам. Но, с другой стороны, у нее особо не за что было хвататься, так что, может, все обойдется.

— Ладно, детка, — сказала я, и тут же поморщилась от того, как легко с моих губ сорвалось прозвище, которым меня раньше называл Захария. Захотелось вымыть рот с мылом. — Давай попробуем.

Я подхватила ее и сунула в складки шарфа. Она сидела смирно, словно вообще не понимая, что происходит, высунув наружу только свою пушистую мордашку.

Я повернулась к зеркалу в полный рост и рассмеялась.

— Мы выглядим нелепо, — констатировала я.

Херувим посмотрела на меня так, словно спрашивала: «Кого это ты называешь нелепой?»

— Ладно, справедливо. Это я выгляжу нелепо.

И звучала я тоже нелепо, но, честно говоря, из всего того пиздеца, что случился со мной за последние недели, это было самым нормальным, и мне это даже нравилось. Это приземляло.

— Давай соберем тебе водички и корма, — сказала я.

Лиск забрал большой рюкзак Коко, так что все, что у меня осталось — это маленький рюкзачок, с которым я пару раз ходила вместо сумки, пока какие-то ловкие карманники не своровали мой кошелек. По крайней мере, если они попытаются обчистить меня в этот раз, им достанется только кошачий корм.

Я накинула куртку, а затем и рюкзак.

Я сунула в кобуру новый пистолет. Мне было немного страшновато его носить, потому что я им еще ни разу не пользовалась, хотя и предполагала, что Захария — или кто-то из его людей — почистили его и отстреляли пару раз. Суть в том, что я к нему не привыкла, и мне это не особо нравилось. Но, по крайней мере, у меня было оружие, потому что я не собиралась идти в Гоморру с пустыми руками или таскать с собой этот чертов клинок.

Я свирепо уставилась на верхний ящик тумбочки. Надеюсь, он почувствовал мое презрение.

Я вышла из квартиры вместе с Херувим. Она вела себя тихо, пока я шла вниз по улице Процессий. Тротуары были чуть более многолюдными, чем прошлой ночью: в основном это были люди с зависимостями, которые не могли продержаться без клубов дольше суток. Некоторые бросали на меня взгляды, от недоуменных до насмешливых, но заговорить никто не пытался. За что я была им благодарна. Вероятно, все дело в выражении моего лица. Хоть я и не знала точно, как именно я выгляжу, я чувствовала свою энергетику. Я была решительно настроена и слегка взбешена благодаря Захарии, готовая снести любого, кто встанет у меня на пути.

Я пересекла улицу Процессий и свернула на Двенадцатую, пройдя мимо поросших мхом каменных стен кладбища Южных Врат, что привело меня в самую южную часть Гоморры. Абрам был не единственным моим покупателем, но обычно он брал то, что я приносила, даже если при этом выделывался. С другими договориться было сложнее. У некоторых были свои заказчики — криты в Хираме и Темпл Сити, желавшие заполучить конкретные артефакты, и из-за этого мне приходилось соваться в сомнительные лавки и иметь дело с еще более сомнительными личностями.

Это был не самый мой любимый способ заработка, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.