Джею восемь лет, и он этим гордится. За месяц до того, как Хьюи уйдет на пенсию из стоматологии. Два дня назад Джей пришел на последнюю чистку, и он вел себя как чемпион: не моргнул, не подавился, не заплакал. Он почувствовал себя настоящим Гардинером. Папа же, тем временем, недовольно хмыкнул. Все трое сгрудились в папином пикапе, направляясь куда-то, чего Джей не запомнит.

- Ко мне приходила дама из аквариума — тебе это понравится, Митт. Мне пришлось сделать ей обезболивание, она очень нервничала. Я погладил её по руке и спросил, чем она занимается, ну, просто поболтать. А она отвечает: - Дыхание китообразных. - Что? Дельфины и киты, говорит она, как они дышат и всё такое. Рассказывает, что работает над теорией о кашалотах. Они общаются с помощью щелчков, верно? Но у них в гортани почему-то есть голосовые складки. Теория этой дамы заключается в том, что детеныши кашалотов на самом деле ими пользуются. Они двигают голосовыми складками. И, может быть, они зовут своих мамочек.

Плач — это болезненная тема, Джей насторожился. Но папа, похоже, не слушает.

- А когда они вырастают, они перестают плакать? — спрашивает Джей.

- Это её теория. У взрослых кашалотов складки просто висят, не выполняя никакой функции.

Хьюи поднимает бровь, настолько густую, что она касается поля сафари-шляпы.

- Хотя она могла бы издавать самый громкий крик в море.

2015

- Ему десять лет. Многие десятилетние дети не любят глотать таблетки.

- Думаешь, мне нравится нырять на свалках? Думаешь, мне нравится любая из этой дерьмовой работы, которую я выполняю, чтобы прокормить эту семью?

Несвязанное воспоминание, и все же каким-то образом, совершенно явно, связанное с этим. Мама и папа ссорятся. У Джея воспаление легких, и ему прописали антибиотики. Но он совершенно не умеет глотать таблетки — они застревают у него в горле. К тому же эта на вкус как деготь. Он дважды закашлялся, у него навернулись слезы, а потом притворился, что проглотил, и выбросил таблетку в кухонное ведро для мусора. Папа не поверил. Он потребовал объяснений, если Джей действительно проглотил таблетку, и Джей не выдержал, признался во всём, и теперь он засунул обе руки в мусор, ощупывая фруктовые корки и куриные кости в поисках крошечной таблетки, и плачет.

- Отпусти его, Митт. Плач вреден для его инфекции.

- Пока он её не найдёт — нет. Эта дрянь дорого стоит.

- Я знаю, сколько она стоит. Я её купил. На свои деньги.

- О, просто замечательно. Пока ты этим занимаешься, так ещё и унижай меня. Я не достаточно хорош, потому что не хочу играть по правилам общества.

Длинные, сопливые рыдания Джея причиняют боль его больным лёгким и заставляют дребезжать столовые приборы в сушилке для посуды. Он слишком взрослый, чтобы так сильно плакать, он плакса, он ненавидит то, как из-за этого папа его любит меньше.

- Ты думаешь, что крик на него заставит его лучше глотать таблетки?

- Вы двое, заткнитесь уже! — хлопнула дверью Нэн.

- Я бы перестала беспокоиться о его нежных чувствах и начала беспокоиться о том, что будет, если он не примет лекарство!

- Я тебя ненавижу! Я всех ненавижу! — хлопнула дверью Эва.

Джей зачерпнул две горсти размокшего мусора, у него затуманился взгляд, грудь подергивалась — весь их тайный мусор лежал на виду.

- Мне так надоело это дерьмо! Оно высасывает жизнь из моего тела и убивает его!

- Какие ужасные слова.

- „Они стали безынтересными и растворимыми. - Цитата из „Каннери-Роу“, которую Джей узнает только через два года. - Безынтересные и растворимые.

- В присутствии твоих детей, Митт.

Джей касается одной из шариков. Вытаскивает её. Кусочек кукурузы. Отвратительно. Он больше не может этого выносить: из его рук капает грязь, тошнота накладывается на тошноту, и таблетка — не единственное, что он потерял. Он издаёт вопль — самый громкий крик в своей жизни.

- Слышишь? Это детский плач! Младенцы плачут, зовут маму! Как насчёт того, чтобы позвонить мне, когда он решит повзрослеть?

475 PSI

(Плач)

Джей уже знает, что нужно прислушаться.

Он впивается зубами в медузу — холодную и кислую, — вырывает её из левой руки и выплевывает, проглатывая, повторяет тот же животный поступок с спортивным носком. Наконец, снова обе руки — и он хватает гортань обеими.

Если ему удастся заставить этого кита издать звук, которого ни один человек ещё не слышал, то окружающие ни за что не смогут его проигнорировать. Они вызовут помощь по радио, вызовут береговую охрану.

- Подвигай голосовые складки, — сказал Хьюи. Но что это значит? У Хьюи было лишь самое смутное представление. Митт, при всем его знании морских существ, не обладал такими специальными знаниями. Как бы усердно Джей ни учился, школьная биология заканчивается на эмбрионах свиней. Ему конец, он обречён —

(Мы не единственные, кому это дано)

- Что? Что это значит…

(Ты не один)

- Я один! Я один!

(Ты никогда не был один)

Джей пытается разобраться с гортанью, когда смысл становится ясным.