Я сворачиваю налево, на гравийную подъездную дорожку через лес, и деревья смыкаются вокруг меня. Мое окно все еще опущено, и теперь я чувствую запах земли и сосны. Мне нужно будет сделать несколько снимков, пока я здесь. Пальцы так и чешутся потянуться к сумке с фотоаппаратом. Обычно я снимаю городские пейзажи и мероприятия с участием знаменитостей, но куда бы ни поехала, я должна запечатлеть все на пленке. Я живу своей жизнью через объектив.

И тут, внезапно, передо мной, за поворотом подъездной дорожки, вырисовывается дом. Он огромный, из темно-серого камня, словно сошедший со страниц романа Джейн Остин. Один угол дома имеет подобие башни с остроконечной вершиной и флюгером в виде летящего ворона.

К входной двери ведет широкая лестница, а сбоку дома расположена крытая веранда. Перед домом раскинулись пышные клумбы с розами, наперстянками и геранью, а за домом возвышается стеклянный купол атриума.

«Черт возьми». Неужели я действительно это унаследую?

Мария сказала, что были условия… и осложнения. Сложности заключались именно в условиях или было что-то ещё? Думаю, скоро я это выясню. Глубоко вздохнув, я паркую машину рядом с чёрным внедорожником и выхожу.

— Роуэн! — окликает Мария с крыльца. — Я рада, что ты нашла это место.

Я подхожу и протягиваю руку.

— Приятно познакомиться, Мария. Спасибо, что занимаешься имуществом Сибил.

Мария берет меня за руку и крепко пожимает. Ее кожа теплая, почти горячая. На вид она, может быть, на несколько лет моложе Сибил, лет пятидесяти, наверное. Ее глаза дружелюбные, цвета кофе, как и волосы. Судя по первому впечатлению, она мне нравится.

— Жаль, что наша встреча произошла из-за таких обстоятельств, — говорит она с горькой улыбкой на лице. — Сибил всегда говорила о тебе. Она заботилась о тебе как о дочери.

Я киваю, на моих губах появляется натянутая улыбка. Моя мать умерла, когда мне было три года, и мой отец так и не нашел никого другого. Он был слишком убит горем, чтобы двигаться дальше. Слишком убит горем, чтобы что-либо делать после этого, включая заботу обо мне и моем брате. Сибил пришла на помощь. После этого мы проводили с ней каждое лето, пока не выросли.

Глядя на этот дом, я чувствую себя так, словно мне воткнули нож в живот. Как она могла это от меня скрыть? Я снова чувствую себя преданной, как год назад, когда застала своего мужа, с которым прожила десять лет, за интимной связью с его деловым партнером.

Мария ведет нас на крытую веранду слева и садится на белый стул. Она жестом указывает на место рядом с собой.

— У меня есть офис в городе, но встреча в доме показалась мне более… ну, я хотела, чтобы ты увидела это место.

— Прежде чем мы перейдем к чему-либо еще, — говорю я, и стул скрипит подо мной, когда я сажусь, — мне нужно знать… что с ней случилось? Когда мне позвонили и сказали, что Сибил умерла… никаких подробностей не сообщили. — я качаю головой, слезы подступают к горлу. — Она была такой молодой.

— Сейчас этим занимается судебно-медицинская экспертиза, — говорит Мария. — Скоро мы что-нибудь узнаем.

С того места, где мы сидим, открывается вид на большой обнесенный стеной сад и лес за ним. Я смотрю на бескрайние зеленые просторы.

— Мне нужно начать планировать похороны, — говорю я. — Оставила ли она какие-нибудь детали об этом в своем завещании? Мне понадобится помощь с местными поставщиками услуг, так как я не знакома с этим районом. — детали. Если я сосредоточусь на деталях, горе не захлестнет меня.

— Она оставила указания. Я все это с тобой обсужу, — говорит Мария, кивая. — Нам также нужно обсудить подробности того, что она тебе оставила. Для начала — дом и участок земли, который называется Поместье Ворона. И значительные финансовые активы.

Я качаю головой.

— Это так сложно осмыслить. Я… я даже не знала, что у нее здесь дом. Жизнь здесь. — слезы подступают к глазам, и я подтягиваю одно колено к себе на стул, обнимая его руками.

— Я знаю, — тихо говорит Мария. — И мне очень жаль.

— Ты также упомянула об осложнениях?

В глазах Марии мелькает что-то, и я понимаю, что сейчас услышу что-то неприятное.

— Нет другого способа сообщить об этом, кроме как прямо сказать. — она делает глубокий вдох, затем выдыхает. — Сибил… твоя тетя… ну… она была ведьмой.

Глава 2 Роуэн

— Ведьмой? — повторяю я. Чувствую, как мои брови так высоко выгибаются, что практически касаются линии роста волос.

— Да, — отвечает Мария, кивая.

Такое ощущение, будто кто-то взял мою жизнь и раскрутил её, как рулетку в казино. Мой мозг — это маленький белый шарик, отскакивающий от одного участка к другому.

Вся моя жизнь — одна большая ложь.

Но всё же… воспоминания о детстве наполняют мой разум, словно по щелчкам объектива фотоаппарата. Сибил выводит меня на улицу посмотреть на полную луну. Большая чёрная книга, которую она хранила на своём столе из красного дерева, с кристаллом, вставленным в обложку.