Удовольствие нарастает, как цунами, волна за волной прокатывается по мне, а я кричу все громче и громче. Ксандер ускоряет движение, притягивая меня к себе, наклоняется и подхватывает мою ногу, обвитую вокруг его спины, поднимая ее выше. Искры летят по моей коже, и моя магия разливается вокруг нас.

— Посмотри на меня, Роуэн, — рычит Ксандер, наслаждение нарастает. Я встречаю взгляд его золотистых глаз.

И тут меня накрывает с головой. Экстаз обрушивается, наслаждение подобно взрыву. Я содрогаюсь и вскрикиваю, и тут ко мне присоединяется Ксандер, его тело дергается от силы собственного оргазма, его крик смешивается с моим. Он продолжает двигаться, пока мы переживаем всю интенсивность, и наша магия пульсирует по лугу.

Когда оргазм утихает, Ксандер переворачивается на бок и притягивает меня к себе. Мы оба тяжело дышим, покрытые потом, травой и сажей. Я прижимаюсь щекой к его груди, а он гладит мои волосы. Его сердце громко стучит у меня под ухом. Наши конечности переплетаются в сонном блаженстве.

— Я никогда ничего подобного не испытывал, — шепчет Ксандер, прижимаясь губами к моим волосам и целуя меня в макушку.

— Я тоже, — говорю я задыхаясь. — И наша магия…

— Да, — соглашается он. — Нереально.

Мы лежимтам в тишине несколько минут. Ксандер нежно поглаживает мои плечи одним пальцем, а я слушаю, как замедляется его сердцебиение. Наши тела остывают, что, наверное, к лучшему, чтобы не устроить лесной пожар. Через некоторое время он наклоняется и кладет палец мне под подбородок, направляя мои губы к своим.

Он нежно, сладко и в то же время соблазнительно целует меня, что мое сердце снова начинает биться быстрее. Я опускаю руку к его ягодицам и притягиваю нас ближе друг к другу. Поцелуй Ксандера становится интенсивнее, и он сжимает одну из моих грудей свободной рукой, большим пальцем поглаживая сосок. Я стону, прижимаясь губами к его губам.

Затем он резко отстраняется, его взгляд прожигает меня насквозь.

— Боже, ты станешь моей погибелью, Роуэн.

— Это плохо? — дразню я, проводя рукой по его щеке и обводя кончиком пальца его губы.

— Да, — говорит он низким, хриплым голосом, словно ему больно. — Я нарушил свою клятву. И если останусь рядом с тобой, буду нарушать её снова и снова.

Я напрягаюсь, прижимаясь к нему.

— Что ты имеешь в виду, если?

— Я же тебе говорил. Моего отца убило Общество Ворона. Во время войны ведьмы занимались контрабандой всякой гадости. Торговали сверхъестественным оружием. Мы вмешались, и верховная жрица убила его. Тогда я поклялся следить за ними, не допустить, чтобы творили что-то подобное. И… — он делает паузу, на мгновение опускает взгляд, затем снова поднимает его. — И покончить с Обществом, если это вообще возможно.

Поднявшись с земли, я откидываюсь назад и смотрю на него. Меня вдруг охватывает замешательство.

— Подожди, какая война? Война в Ираке?

Он качает головой, с мрачным выражением лица.

— Война за независимость.

Я чувствую, как мои брови взлетают вверх.

— В 1700-х годах?

— Я оборотень-дракон, — говорит Ксандер. Он тоже садится, поворачиваясь ко мне лицом. — Мы живем очень долго. Ты тоже будешь жить долго, теперь, когда обрела свою магию.

Я несколько раз моргаю. В его словах столько всего, что нужно осмыслить. Ксандеру несколько сотен лет? И я тоже могу дожить до этого возраста? Но в этой сенсационной новости есть более важный момент.

— Значит, ты затаил обиду на ведьм, живших более двухсот лет назад?

Ксандер хмурится и скрещивает свои огромные руки на груди.

— Вряд ли слово «обида» подходит для убийства моего отца.

— Я не хочу это преуменьшать, — я обнимаю колени. — Но ведьмы сейчас… ты правда думаешь, что они могли бы сейчас сделать что-то подобное? Они кажутся вполне мирными.

— Клятвы не созданы для того, чтобы их нарушать, — рычит Ксандер. — В этом-то и весь смысл. Их нельзя просто пересмотреть позже, когда это будет тебе выгодно.

Я поднимаю руку в беспомощном жесте отчаяния.

— Но ты преследуешь группу, которая не имеет никакого отношения к совершенным преступлениям.

— Ты явно не понимаешь. — он качает головой. — Я из другой эпохи, когда честь имела значение. Твое слово было единственным, что у тебя было.

Я встаю и смотрю на него сверху вниз.

— По-твоему, я не понимаю, что такое честь? Ты понимаешь, насколько это высокомерно?

Ксандер тоже встаёт и выглядит очень злым.

— А ты понимаешь, как это ужасно, что ты пытаешься заставить меня нарушить самую важную клятву в моей жизни?

Я прекрасно понимаю, насколько мы оба обнажены, стоя здесь и споря в лесу. Я скрещиваю руки на груди.

— Я не пытаюсь тебя ни к чему принудить, Ксандер. Мне надоели мужчины, которые меня не хотят. Очевидно, ты получил то, что хотел и для тебя это была просто дешевая интрижка. Если ты больше ничего от меня не хочешь, то можешь идти.

Я разворачиваюсь и стремительно убегаю в лес, к поместью. Спустя мгновение слышу гневное рычание и тяжелые шаги, когда он приближается ко мне сзади.