Я попыталась оттолкнуть ее руку, но Рисса лишь нахмурилась. Ее лицо было одновременно таким знакомым и совершенно чужим. Она повзрослела, и теперь ее черты заострились, превратились из детских в женские, в непокорных рыжих локонах запутались мох и листья, а в серебристых глазах сквозило недоступное ни одному ребенку знание.

— Я выросла, — начала она, будто прочитав мои мысли.

В детстве мне часто казалось, что она это умеет. Ее взгляд скользнул мне за плечо, на поляну, где Потерянные Дети по-прежнему тащили Хендрикса к зияющей яме, ведущей духи знают куда. Каждый из его приглушенных стонов и криков впивался в меня, как нож. Он отчаянно отбивался, даже пытался их укусить, но дети лишь со смехом отмахивались от его ударов, продолжая тащить его дальше.

Я дернулась, чтобы побежать к нему, но сестра крепко в меня вцепилась, заставляя посмотреть на нее.

— Другие дети… Они не такие, как я, — вздохнула Рисса, убирая ладонь с моих губ, и я наконец смогла заговорить.

— Но почему? — спросила я, скользя по ней взглядом, стараясь запомнить каждую ее черточку.

Облегчение от того, что я нашла ее спустя столько лет надежд и желаний на чистую удачу, становилось все сильнее, пока я не оказалась совершенно поглощена ее присутствием. Мне хотелось плакать, кричать, смеяться, умолять, вопить, молиться — все сразу.

— Лес держит в ловушке Пропавших Детей, дарует им бессмертие. Но с каждым проведенным здесь годом они потихоньку теряют себя, наполняясь безумной магией этот места. Некоторые из них все еще плачут по семьям, которые потеряли, цепляются за остатки прошлой жизни, а другие не помнят, что были кем-то кроме лесных существ.

— То ты выросла, — эхом повторила я сказанное ею.

Ее губы изогнулись в печальной улыбке.

— Верно. Потому что я родилась ни на землях людей, и ни на землях фэйцев. Точнее, не совсем.

Я нахмурилась, качая головой.

— Ты утверждаешь, что безумие этого места тебя не коснулось, но тут же заявляешь, что ты не человек?

— И да, и нет, — ответила она, подхватив слезинку с моего лица и глядя, как капелька свисает с пальца. — Точно так же, как и ты.

В глазах Риссы вспыхнул жидкий огонь, и я отпрянула от нее. Слезинка на ее пальце тоже вспыхнула серебром, а потом сестра швырнула ее в меня.

Вздрогнув, я зажмурилась, когда крохотная капелька воды растеклась по моей щеке. И вот я уже не стояла вместе с Риссой на краю поляны, а смотрела от кромки проклятого леса на женщину, что рыдала у самого края деревьев. Она выглядела знакомой, хоть и на пару десятков лет старше, чем я ее запомнила.

— Мама? — выдохнула я. Попытавшись подойти ближе, я поняла, что не могу.

— Молю вас, великие духи, — всхлипнула наша мать, стоя на коленях и цепляясь пальцами за кору ближайшего дерева. — Прошу, благословите нас рождением ребеночка.

Сквозь ветви промчался порыв ветра, неся за собой жуткую песню. Он сбил маму с ног, отбросил волосы с ее лица, и она испуганно закричала.

Я подалась вперед, но тот же ветер унес меня прочь из видения. Рисса подхватила меня за руку, не давая упасть.

— Мы родились из ее чрева, сестра, — проговорила она. — Но тебя создала магия. Ты появлялась в мире множество раз, ко всем матерям, что молили Великую Эльм даровать им детей.

— Ничего не понимаю, — я затрясла головой.

Сестра же смотрела на меня слегка исподлобья.

— Разве?

Я снова покачала головой. Мой мозг разрывался от необходимости собрать воедино все часть этой головоломки и окружающей нас опасности. Мне нужно было вытащить отсюда и сестру, и Хендрикса.

— Пойдем, Рисса, — взмолилась я, взяв ее за руку и начиная тянуть.

От избытка чувств у меня сжалось горло, ведь я зашла так далеко, чтобы вернуть ее. И вот теперь она наконец стояла передо мной, смотрела на меня глазами, что снились мне каждую ночь. Целая и невредимая несмотря ни на что.

— Идем со мной. Я вытащу нас отсюда. Помоги мне освободить Хендрикса и…

Пропавшие Дети резко рассмеялись, так громко, что звук напомнил раскат грома. Я отшатнулась, пытаясь увлечь Риссу следом, но она даже не пошевелилась.

— Ты же знаешь, что мы не можем отсюда уйти, — грустно сказала она. — Границы леса закрыты, и выбраться можно лишь сняв проклятие. Моя судьба связана с ним, Фэррис. Даже если я убегу с тобой, идти нам некуда. И даже если мы каким-то чудесным способом найдем выход из чащи, теперь моя жизнь едина со здешней магией. Чтобы у меня появилась хоть малейшая надежда освободиться — нужно избавиться от чар.

Я покачала головой. В глазах стояли бесполезные слезы, а из горла вырвалось разочарованное рычание.

Это было несправедливо.

Нечестно. Чтобы добраться сюда, я справилась со столькими неурядицами, и каким-то образом нашла девушку, ради которой стольким пожертвовала. Она была прямо рядом со мной. Но ни она, ни я не могли вырваться на свободу. И никто на Ратиане не мог, пока с проклятием леса не было покончено. И теперь судьба всех нас оказалась грузом на моих плечах.