— Ошибаешься, — ответила я, ведь в его глазах я нашла не разрушение, а свободу. Ту самую дикую, полную ярости свободу, что скорее всего разбила меня, осмелься я попробовать ее на вкус. Но я все равно ее жаждала.

Теперь он смотрел не на мое лицо, а на свою руку. Его пальцы под моими согнулись, натягивая ткань штанов, и надавили на мой центр.

Я вскрикнула в ответ на движение, между бедер вспыхнул жар.

Он олицетворял все, чего я не должна была хотеть, но единственное, о чем я могла думать — это как отчаянно мне хочется, чтобы он опустил гребаную руку еще чуть ниже.

Но Хендрикс медлил, так что я решила спровоцировать его осуществить угрозу. Я выгнула спину, прижавшись задницей к его члену, и застонала от чистейшего желания, почувствовав, каким он был твердым.

Выругавшись, Хендрикс сильнее прильнул ко мне. Его пальцы скользнули под край моего белья, длинный, крупный член потерся о мой зад.

Я была готова умолять его о большем, сама толкнуть его руку глубже, лишь бы только унять напряжение между бедер, утолить желание, от которого перехватывало дыхание и все тело подрагивало от похоти.

Хендрикс прикусил губу, глядя на мой рот. Все его мышцы были напряжены от того, как он сдерживался. Но он собирался сорваться, я видела это в его глазах. И несмотря на все, что стояло между нами, на глубину наших ран, на бесконечную ненависть между нашими народами, я хотела, чтобы он сорвался.

Наконец, он опустил голову, и я приподняла подбородок, не в силах отрицать то, как его слова о желании попробовать меня на вкус отзывались в моей душе, занимали все мои мысли. Я тоже хотела почувствовать его на языке. И сейчас, в темноте, я не хотела от него отказываться.

Громкий стук в дверь заставил нас отскочить друг от друга. Загремели частые удары кулака о дерево.

— Кто… — начала я, но Хендрикс зажал мой рот ладонью. Его глаза предостерегающе потемнели.

— Фэррис? — позвал из-за двери голос.

Тот, что я знала лучше собственного имени.

Вытаращив глаза, я попыталась встать, но Хендрикс по-прежнему держал меня и дернул обратно в свои объятия.

Я смахнула его руку со своего рта.

— Это Рисса, — прошипела я.

Сестра снова позвала меня, и мое сердце бешено заколотилось.

— Это не твоя сестра, — прорычал Хендрикс, пытаясь удержать меня, пока пыталась встать. — Это одна из Пропавших Детей. Даже если это когда-то и была Рисса, магия этого места сделала из нее кого-то другого. Ты и раньше слышала их зов. Ты знаешь, что они просто пытаются выманить нас наружу.

За дверью раздались уходящие прочь шаги, тихий смех рассеялся. Рисса убежала от нас. Слезы обожгли мне глаза.

Хендрикс не отпускал меня до тех пор, пока я не осела на спальный мешок, обессиленная. Все остальные мысли и безумные желания исчезли.

Среди деревьев, окружающих наше убежище, зазвучало пение, ласковый зов играющих в лесу детей, чьи слова слились в одну чарующую мелодию.

Рисса была там. Я уже поняла, что единственный способ найти ее здесь — это выйти в темноту. Она всегда приходила после наступления ночи.

— Боишься темноты, смертная? — проворчал Дракон в глубине моего разума.

Хендрикс смотрел на меня с подозрением, по-прежнему ожидая ответа. Я знала, что он был прав. Я знала, что мне нужно было изо всех сил стараться избавиться от мыслей о Риссе и Пропавших Детях. Но от звуков ее зовущего меня голоса мое сердце наполнялось болью.

— Хорошо, — сказала я, чтобы успокоить Хендрикса. Мне не хотелось, чтобы он так на меня смотрел.

Кто-то начал колотить в заднюю дверь здания. Сначала один, потом еще и еще, пока вдруг огромное количество детских кулаков не застучало в стены. С балок на потолке посыпалась пыль, все хранилище задрожало.

Хендрикс вскочил на ноги.

— Прошли прочь! — заорал он.

На секунду повисла тишина, а потом отовсюду зазвучал детский, радостный, искренний смех.

Хендрикс снова закричал на них, подошел к задней стене постройки и врезал по ней кулаком в ответ на их зов.

У меня было меньше доли секунды на раздумья, но меня звала не только сестра, но и нечто большее. Лес будто напевал мои имя, умолял выйти наружу, обещал ответить на все мои вопросы, если только я осмелюсь их задать.

Возможно, было очень смело встать и оттащить в сторону мешок с зерном, которым мы подперли дверь. А может, это было просто глупо.

— Фэррис! — предостерегающе заорал Хендрикс, но я уже распахнула дверь пошире и вышла наружу.

Я захлопнула дверь у себя за спиной в отчаянной попытке защитить его, ведь в глубине души я знала: то, что ждет меня снаружи, предназначалось не для него.

Оно ждало меня.

Пропавшие Дети вопили и кричали в окутавшей деревья тьме. Крутанувшись вокруг себя, я обнаружила, что их маленькие, залитые слезами лица смотрят на меня со всех сторон зернохранилища, с крыши и даже с ближайших веток.

Их глаза сияли в серебристом свете, разглядывали меня как-то совершенно не по-человечески.