Она продолжала прожигать меня взглядом, и я нахмурился от того, каким ярким, почти неземным светом сияли ее глаза. Лишь однажды за долгие годы жизни мне доводилось видеть такой свет. В месте, где я не имел права находиться. Он исходил от существа столь великолепного, что само его присутствие разорвало нити моего сердца и заставило его распасться на куски. Я мог бы поклясться, что и сейчас стою пред тем созданием, духом Провидения.

Воистину, это было интересно.

Как случилось, что у человеческой девчонки оказались глаза цвета самой судьбы?

— Ты кто такой? — спросила она, да еще таким открыто-приказным тоном, что я злобно рассмеялся.

Но стоило мне подойти ближе, как девушка споткнулась и упала передо мной на задницу. Улыбка исчезла, мои губы сомкнулись в тонкую, жестокую линию. Мне было приятно такое положение дел, и я с удовольствием и злобой смотрел, как бесполезная мелкая девчонка продолжает тыкать в меня палкой.

Ее ярость поражала меня. То, как плотно девушка сжимала челюсть, напоминало мне о воительницах из моей семьи. Об их стремлении к победе. Я посмотрел на ее губы, на их изгиб. Горло сжалось, пальцы свело от желания прикоснуться к ней. Я мог бы сломать ей шею и покончить с этим поскорее. Но мне весьма понравилась мысль сначала ее наказать. Так медленно, чтобы услышать крики. Только чтобы теперь я был их причиной.

Я задумался над ответом на ее вопрос, недоумевая: почему вообще решил ответить вместо того, чтобы убить ее на месте?

— Меня зовут Хендрикс Дрейвен, я родом из Мительнора в Ривенспайре, — сказал я. — А ты кто, замарашка? Свинка, решившая поваляться в земле?

Я сделал еще шаг к ней, и она вскочила на ноги, по-прежнему целясь палкой мне в сердце.

Она что, собиралась нанизать меня на вертел?

— Я — Фэррис Крид, — с нажимом сказала она. — Люди, с которыми я шла, погибли.

— Да, я вижу. Не переживай, в это самое время как раз рождаются несколько человек, которые с легкостью их заменят.

Взмахнув рукой, я показал на мертвецов, которых имел в виду. Мой холодный взгляд скользнул по ним и замер на лицах погибших фэйцев. Одного из них я узнал, и с моих губ сорвался удивленный вздох.

Джарта Кейджворт.

У него были мягкие каштановые волосы, губы, вечно изогнутые в улыбке и страсть смотреть на то, как его врагов пороли до тех пор, пока плоть кусками не отлетала с костей. Небрежная радость в нем никогда не вязалась с резкой жестокостью, которую он проявлял по отношению к тем, кто перешел ему дорогу.

Преступления, в которых он обвинял других, были просто смехотворны. Лишь духи могли помочь слугам, упорно старавшимся ему угодить. Впрочем, теперь они от него освободились. Да и я был весьма рад, что больше никогда не услышу его высокомерного смеха.

Остальные фэйцы были мне незнакомы. Они были младше меня, и может, родились уже после того, как я бежал из Ривенспайра.

— Тебе повезло, что ты пережила нападение Пустых, — заметил я. — Может, стайка Светлокрылых коснулась перьями твоих щек перед самым нападением, — я удивленно посмотрел вокруг, словно ожидая увидеть небольших духов, напоминавших птиц.

Считалось, что они даруют удачу тем, кто их встретит.

— Повезло? — прорычала она. — Мой друг погиб, — она показала на окровавленное тело мужчины, лежащее на земле, и я неохотно взглянул на него.

— Какая жалость, — сухо ответил я.

— Пошел нахуй, — прошипела Фэррис.

Мои брови поползли вверх, стоило мне заметить рядом с трупом человека амулет, лежавший на земле. На нем было вырезано изображение медведя. Наклонившись, я потянулся, чтобы подобрать его, но в мое запястье тут же вцепилась мягкая ладонь. Ногти впились мне в кожу.

Я удивленно посмотрел на девушку, а она закричала и вонзила палку мне в почку. Конечно, та сломалась, и я толкнул девушку предплечьем в грудь, так, что она упала на землю от силы удара.

— Это мое! — выплюнула она.

Я проигнорировал ее. У меня кружилась голова от восторга, что мне наконец удалось заполучить амулет. Он мерцал, как водная гладь, и поблескивал, как поверхность озера, на которую упали лучи солнца. Медведь был могущественным духом, так это воистину ценная находка.

Я надел амулет на шею, и стоило ему коснуться моей груди, как магия запульсировала у меня в крови. Она пронеслась по моим венам, словно бурная река, а в голове раздался рев Медведя, похожий на яростный шум водопада. Сила была невероятной, и амулет задрожал, будто с трудом удерживая то, что скрывалось у него внутри, но все же выдержал. Магия духов была древней, как само небо, рожденной из самой природы. И сам лес, как и все обитавшие в нем существа могли лишь склониться перед нею.

Моя человеческая прелесть вновь встала из лужи грязи и потянулась к амулету, но я резко остановил ее, схватив за горло и с легкостью подняв над землей. Глаза у нее выкатились, а смерть подобралась ближе, желая отобрать у меня добычу.

— Какая хрупкая, — заметил я, чувствуя, как жилка у нее на шее бешено колотится под моими пальцами.