Я готова признать ему, что я совсем не та, кого он хотел бы видеть рядом. Но что со мной будет после этих слов? Он ведь… он просто убьёт меня, вот и всё. Убьёт… Даже не будет слушать. Он ведь поэтому сказал, что он дьявол.

Не потому, что он слеп и его лицо изуродовано. Вовсе нет.

Дьявол в делах, не на словах, не внешне.

- Я сказал тебе что делать, я жду, же-на!

Он так произносит это слово – жена, что я дрожу как осиновый лист.

Неужели он что-то понял? Почувствовал? Узнал?

Как это получилось? В чём моя вина?

Он поворачивает голову, наклоняется ближе. Его глаза совсем рядом, мутные, белёсые, почему он не носит темные очки? Это на самом деле выглядит страшно и странно. В машине полумрак, и я не могу настолько хорошо разглядеть его радужку, зрачки, кажется, они чем-то закрыты.

Не знаю, что за сила заставляет меня поднять руку и коснуться его лица.

Его шрама. Осторожно, пугливо, бережно. Самыми кончиками пальцев.

Касаюсь, и тут же резко отстраняю руку, словно обжегшись. А потом дотрагиваюсь снова, словно примагничиваясь к нему.

Его кожа горячая, сухая, шрам выпуклый, неровный, словно коркой покрыт, даже не представляю насколько было болезненно получить его.

- Как это случилось с вами? – снова не понимаю зачем задаю такой вопрос, зачем лезу на рожон, но почему-то не могу смолчать.

- Меня пытали.

- Что? О, господи…

- Я был подростком. Меня хотели заставить выдать важные сведения. Этот шрам не единственный, есть и другие, их достаточно на моём теле. Ты… ты все их увидишь. Же-на…

Он снова называет меня женой и делает это так…что мороз по коже и сразу кипяток и целая стая мурашек.

Сглатываю, рациональная часть меня кричит о том, что я должна остановиться, не трогать его, молчать, не перечить, ни о чём не спрашивать.

Но другая часть, о которой я раньше даже не подозревала делает то, что не должна. Трогает его и задаёт вопросы.

Прижимаю ладонь к его изувеченной скуле, почти глажу, как зверя, как затаившегося хищника, в ужасе сама от себя, но остановиться, притормозить не могу. Не могу!

- Вам…больно?

- Сейчас уже нет. Но тогда я горел в аду. Казалось, сердце разорвётся от этой боли. Ты не представляешь, что они со мной делали. Это невозможно представить, если не знать каким зверем может стать человек.

Его голос звучит глухо, тихо, вкрадчиво, он завораживает, зачаровывает, затягивает меня в омут, в пучину, в трясину его власти.

- Человек – самое мерзкое, низкое животное. Не дай бог тебе когда-нибудь встретиться с такими. Впрочем… о чём я? Ты уже встретилась со мной. Же-на…

Он говорит и притягивает меня еще ближе. Я чувствую, как его рука обхватывает мою талию, оплетает как ветка, сжимает. Дыхание сбивается, дрожь прокатывается по телу, озноб, страх и… любопытство?

- Ты сказала, что я хорош, что я не дьявол. Так докажи, что это так. Докажи…

Этот чёткий, околдовывающий шёпот, между нами словно пробегают электрические разряды. Притяжение.

Мне страшно, и в то же время…Я не могу оттолкнуть его, не могу заставить себя отодвинуться. Не потому, что боюсь, нет! Не потому, что от меня требуется быть смиренной и ласковой. Не потому, что мне надо выполнять всё, что он хочет. Не поэтому…

Я не могу ему противостоять.

Я полностью в его власти.

Готова сделать всё, что он захочет…

Его голова склоняется еще ниже, он словно хищник, который чует добычу, обнюхивает её, перед тем как напасть и…

Еще движение и губы касаются моего виска, а потом…

Глава 8

Дёргаюсь, пытаясь отодвинуться, сердечко стучит, бьётся, как пойманная птичка, и я сама бьюсь в его руках.

- Что случилось, милая жёнушка? – В его голосе насмешка, ирония, и что-то еще, что-то неуловимое. Я не могу это понять, прочитать. У меня действительно слишком мало опыта с мужчинами. И я продолжаю краснеть, гореть. – Что с тобой? Чего ты так боишься? Меня? Разве я такой страшный? Ты же только что сказала, что это не так?

Я не знаю, что ему ответить! Что сказать?

Что я в принципе боюсь мужчин?

Что не знаю, что от него ждать?

Но ведь он мой муж? То есть… сейчас, пока я играю роль его жены он – мой муж. И нет никакого греха в том, чтобы он обнимал меня, трогал, целовал…

Мысль о поцелуе обжигающей волной по телу проносится. Он ведь этого хочет? Об этом просил? И что мне делать?

Я должна делать то, что сделала бы моя сестра Зулейха, так? Но… я не могу! Я даже не представляю, что в этой ситуации сделала бы она.

Во-первых, я не уверена, что она вообще стала бы с ним разговаривать. Стала бы терпеть, если бы ей что-то не понравилось. Или я не права? Зуля не глупа. Возможно, именно потому я здесь.