СПАСИБО ВСЕМ ЗА ТО, ЧТО ОСТАЁТЕСЬ С НАМИ!

Глава 3

- Фу, мама, посмотри какое у неё отвратительное бельё!

- Ничего, я взяла с собой запасное, и чулки. Надеюсь, твой муженёк оценит.

Они смеются, а я опускаю глаза в пол.

Мне стыдно.

За себя, потому что не могу им отказать.

И за них, за них мне тоже стыдно.

Неужели они не боятся гнева всевышнего? Ничего не боятся?

Почему они уверены, что их не покарает господь? Почему они так убеждены в собственной неприкосновенности?

Ирада кидает мне шёлковый пакет.

- Надень. Там трусы, пояс и чулки.

Я покорно беру, краснею до корней волос стягивая своё бельишко, да оно у меня совсем плохонькое, трусы как панталоны у старухи, других мне не положено, только то, что выдаёт главная помощница Ирады Латифа. И платье у меня самое простое, серое, трикотажное, длинное, в пол, бесформенное. Но я всегда была этому рада – не стремилась выставлять на показ свои формы. У меня не очень большая грудь, но упругая. Тонкая талия, не слишком широкие бёдра.

Мне страшно.

Если жених Зулейхи трогал её, обнимал, он может понять, что я – не она.

И что тогда со мной будет?

Нет. Нельзя думать. Нельзя.

Бельё, которое дала мне жена отца очень красивое, тоненькое, шелковое с кружевами. У меня такого никогда не было.

- Хм… Мама, может, зря мы её так наряжаем? – хмыкает Зуля, - Он все равно слепой, какая ему разница?

- Он слепой, но не тупой! И у слепых обостряются все другие чувства, поэтому они всё чувствуют наощупь. Пусть лучше щупает на ней красивые вещи, чем… Да, кстати, ты взяла свои духи?

- Забыла…

- Шайтан! Ну что ты за овца, Зулейха! Ну, я же говорила тебе! Что делать? Ладно, платье пахнет тобой и твоим парфюмом, надеюсь, она тоже им пропахнет вся.

Запах духов Зули вечно такой тяжелый, у меня от него сразу начинает голову ломить. Но кому сейчас до этого дело? Им точно плевать, а мне…

Мне всё равно. Мне всё равно. Мне всё равно.

Повторяю, как мантру, пытаясь сама себя в этом убедить.

Обращаюсь к богу с молитвой.

Всевышний, ты всё видишь, всё знаешь, всё понимаешь! Не допусти беззакония! Управь всё так, как будет угодно тебе. Спаси! Помоги!

Ирада застёгивает на мне платье. Собирает волосы в тугой пучок, заматывает платком, потом другим платком накрывает мне голову, как фатой.

- Перчатки, мама!

- У, шайтан, чуть не забыла, у неё же руки грубые… надо было заранее её подготовить.

- Мы же говорили об этом! Заранее было нельзя, вдруг бы эта малохольная проболталась отцу?

- Да кто бы ей поверил? Ладно, что теперь говорить. Пойдём.

- Пойдём! А я?

- А ты её платье натяни, и платок, и лицо спрячь.

- Что? Мне эту грязнющую тряпку надевать? Мама! Ты что?

- Оно не грязное… - говорю тихо, и тут же получаю ощутимый тычок под ребра от Ирады.

- Рот закрой, тебя не спросили, а ты, – она обращается к дочери, - ты делай, что я говорю. Ты должна будешь вместе с ней поехать, чтобы утром её подменить, слышишь меня?

- Но мама, как?

- Разберётесь. Скажешь, что ты служанка госпожи Амирхановой.

Амирхановой…

Значит, фамилия мужа Зулейхи – Амирханов…

Она кажется знакомой. Впрочем, она довольно распространённая. Может, поэтому? Или я знала какого-то Амирханова? Откуда? Я мало кого знаю, даже школьных подруг растеряла всех. Хорошо, что мне хоть позволили учиться в школе, пусть всего девять классов.

Амирханов… Амирханов.

- Как его зовут? – спрашиваю машинально, не задумываясь.

Ираида прищуривается.

- Зачем тебе? Ты не должна с ним разговаривать. Молчи. Изображай покорную овечку. Ноги раздвинь, когда надо будет. Вот и всё, что от тебя требуется.

Она усмехается.

- Зуля, ты готова, доченька?

- Готова, мам, пойдём.

Они выводят меня в коридор, Ирада опускает платок на моё лицо, так, что я ничего не вижу. И никто не видит меня.

Меня ведут как на заклание, слышу рядом шипение сестры.

- Попробуй только что-то ему вякнуть. Ты знаешь, что будет! И утром, чтобы встала пораньше, я приду, чтобы тебя заменить.

Я молчу. Что я могу ответить?

Мы выходим на улице перед зданием, сквозь платок видно плохо, но я понимаю, что мы останавливаемся перед кортежем автомобилей.

- Долго собиралась невеста. – голос, который произносит эти слова очень низкий, глухой, он забирается внутрь меня, словно сканирует.

Мне страшно.

На меня только в этот момент обрушивается чудовищный смысл всего происходящего.

Меня отдают мужчине на ночь.

Отдают ему мою невинность!

И он даже не будет знать, что забрал её.

А ведь я могу забеременеть! И что тогда со мной будет?

Зулейха уже беременна. Она попытается выдать своего ребенка, за ребёнка своего мужа.

А еще, она и её мать ждут, что этот мужчина умрёт.