По его голосу я не могу сказать, что он болен. Голос твёрдый, даже жёсткий.

-Ну что вы, зять, не нужно упрекать мою девочку, это я виновата, последние материнские наставления. Да и её помощницу надо было взять.

- Нам не нужны никакие помощницы, в моём особняке достаточно слуг.

- Но, вы не понимаете, эта девушка… она нужна Зулейхе. Хотя бы… после этой ночи.

- Хорошо, пусть садится в машину. Не в нашу. Мы с женой поедем вдвоём. Дай руку.

Сквозь платок вижу крепкую мужскую ладонь, слишком большую, слишком сильную.

- Руку. – он повторяет тихо, но твёрдо.

Я протягиваю ему дрожащую ладонь, понимая, что это конец.

Назад пути нет.

Мамочка, что же с нами будет?

Глава 4

Рука дрожит. Я вся дрожу.

Я совсем не умею притворяться. Я не знаю, что мне делать.

Ирада и Зулейха, кажется, ошиблись и выбрали совсем не того человека. Они могли бы взять любую другую работающую у нас девушку.

Почему они заставили именно меня?

Потому что знали, чем меня можно запугать?

Мама. Да, ради мамы я готова на всё. На себя мне было бы наплевать. Но мама… Её судьба! Её жизнь. Её здоровье…

Хотя, то, что эти змеи приготовили для меня тоже было мерзко и страшно. Как могут женщины желать такой участи себе подобной? Как?

Господи…

Избить, изнасиловать, закидать камнями, лишить жизни… Они говорили об этом так просто! Словно… словно уже не в первый раз участвовали в подобном.

На самом деле, чему я удивляюсь? Вся моя жизнь как иллюстрация того, до чего в своей злобе и подлости могут дойти представительницы слабого пола.

Слабый ли он в таком случае? Этого я не знаю…

- Ты боишься меня? – вздрагиваю, не ожидая услышать его низкий, грудной голос так быстро.

Мы только сели в машину, он помог мне, почему я думала, что мы будем ехать всю дорогу молча? Судорожно вздыхаю, а муж моей сестры повторяет:

- Боишься меня? – Машинально головой качаю, дыхание сбивается, а он продолжает, - Ты головой качаешь? Учти, я ничего не вижу, но многое чувствую. Движения, дыхание…Но если ты постоянно будешь просто кивать или головой качать я не увижу и не пойму, что ты хочешь, поэтому со мной разговаривай словами, поняла?

Я снова машинально двигаю головой, и слышу, как он усмехается.

Что? Что я опять сделала не так? Краснею дико, когда до меня доходит смысл его слов.

Он ведь меня не видит!

Он слеп!

Боже…

- Простите… - пищу сдавленно, - Я… я…

- Заикаешься? Точно боишься? Как крохотный зверёк, котёнок перепуганный, да? – он говорит тихим, странным голосом, словно пытается меня загипнотизировать, завлечь, заворожить, зачаровать от этого моя дрожь только усиливается, кажется, волосы на шее у затылка стают дыбом, мурашки по коже короткими перебежками рассыпаются. Да, я боюсь, я очень боюсь. А еще я чувствую что-то очень странное. И это не страх. Я не знаю, что. Любопытство?

Снова качаю головой, и снова это моё действие вызывает его усмешку.

- Там, в зале, во время свадебной церемонии мне казалось, что ты гораздо смелее.

Боже…

От этих его слов меня кидает в жар.

Смелее! Ну, конечно! Зулейха не такая трусиха, как я. И конечно она его не боялась. Она ведь понимала, что боятся нечего. В постель с ним она ложится не собиралась, по крайней мере в первую ночь, да и… я понимаю, что для неё лечь в постель с мужчиной – не так и страшно. Не так, как для меня.

- Почему ты молчишь? Отвечай мне. Мне не нравится эта твоя показная стыдливость! Мне говорили, что моя невеста бойкая и яркая девушка, я хотел именно такую! А ты дрожишь как заяц, того и гляди в обморок упадешь! Что, мне сейчас же отвезти тебя обратно и сказать, что такую я не возьму?

- Нет! – боже, это слово вырвалось слишком резко и быстро.

Я ведь на самом деле до чёртиков напугана. И трясусь.

Я еще не до конца понимаю во что я ввязалась. Точнее, во что меня ввязали.

Этот человек, он…

- Нет? Что, не хочешь обратно домой? К мамочке? Она у тебя слишком шустрая, как я успел увидеть. То есть… понять. Видеть ведь я не могу.

От каждого слова дрожь по телу волнами, то кипяток, то лёд. И страх. Почти животный.

- Не хочешь домой? Или позора боишься? Отвечай!

- Я…я…

- Говори, женщина! Или я разверну машину прямо сейчас! Ей, Рамзан, тормози!

- Нет! Не надо. Я скажу. Да мне… мне страшно, потому что я никогда еще не оставалась наедине с мужчиной. Мне страшно, потому что я совсем вас не знаю. Мне страшно, потому что… потому что я… я понимаю, что случится сегодня. Но… пожалуйста, не нужно везти меня назад. Я…Я постараюсь успокоиться.

- Неужели? Голосок всё-таки прорезался? Только мне казалось он был у тебя более женственный, сейчас ты пищишь как котёнок.

- Я не пищу. Это… это просто от растерянности. Вам сказали, что я бойкая и яркая – да, это так. Но я не привыкла к обществу мужчин, и…