О, всевышний, помоги! Как мне справиться с его силой? У меня есть только моя слабость. Моя невинность. И моя чистота. Светлые помыслы. Я не хотела обманывать, я хотела… я просто хотела помочь моей маме.

Я сыта, убираю поднос на столик, откидываюсь на подушки. После еды так хочется поспать! У меня был не простой день, с утра как белка в колесе, помогала на свадьбе, а потом… потом такое дикое нервное напряжение.

Шерхан ведь сказал, что я должна отдохнуть? Если бы кто-то помог снять платье.

Меня заливает жаром. Он ведь собрался сам его снять, да? Это так делается?

Если буду думать об этом – точно не отдохну. Закрываю глаза и проваливаюсь в сон. Яркий сон.

Чистое голубое небо, снежные шапки моих любимых Кавказских гор, алое маковое поле и всадник на вороном коне, он приближается, всё ближе и ближе, а я сижу на белоснежной кобылке, мне не страшно, просто я… я хочу с ним поиграть немного, разворачиваю свою лошадку и пускаю в галоп по полю, смеюсь, смеюсь радостно, потому что знаю, он настигает меня, сейчас, вот сейчас он меня остановит и…

Резко просыпаюсь оттого, что чувствую – я уже не одна.

Пытаюсь встать, но мне не дают. Сильные руки прижимают меня к подушке. В комнате полумрак, я почти не вижу его лица, только золотистый свет небольшого ночника играет на краях его бугристого шрама он же отражается в его белёсых слепых зрачках. На его глазах словно плёнка. Это… это не ужасно, но это пугает. И вызывает жалость. Мне жаль, что он слеп, хотя это единственная моя защита от его гнева. Пока он не знает кто я – я жива, со мной всё в порядке. Но если он поймёт…

- Отдохнула, же-на? Уже готова выполнить свой долг? Нам нужно скрепить наш союз. Ты должна стать моей, принадлежать мне, подчиниться. Готова ли ты?

Опять киваю, забывая, что он не видит, усмешка кривит его губы.

- Нежный котёнок, совсем не боится дьявола, не понимает…

- Ты не дьявол, прекрати так говорить, Шерхан! – не знаю, откуда у меня берётся сила и смелость так сказать, но я говорю.

- Дьявол, и ты в этом убедишься.

Выдыхает он, а потом наклоняется, прижимая свои губы к моим губам.

Этот поцелуй совсем не похож на тот, что был в машине. Его горячие, влажные губы настойчивы, он раздвигает ими мои, проникая, заполняя мой рот. Это… это непривычно, это странно, это…это сводит с ума. Это делает меня другой. Я сама не своя. Я… я боюсь его, до смерти боюсь, но я не хочу, чтобы он останавливался, я хочу, чтобы он продолжал! О, всевышний, помоги мне!

Мы целуемся, жадно, у меня ноль знаний и умений, я просто подчиняюсь, просто открываюсь для него, голова кружится от эмоций, которых я от себя не ожидала.

Его руки на моём теле, горячие и жадные, как и его губы.

Шерхан чуть приподнимает меня, пальцы его нащупывают вереницу пуговиц на спинке платья, он выдыхает.

- Шайтан, они запаковали тебя как куклу, как конфету, бесценный подарок, но я готов постараться и открыть.

Он делает это, пуговица за пуговицей, петелька за петелькой. Расстёгивает, спускает платье с плеч, потом дальше. Мурашки разбегаются в рассыпную, я дрожу, кожа горит под его взглядом, хотя я понимаю головой – он меня не видит!

- Хотел бы я увидеть, всевышний, как бы я этого хотел! Шерхан словно отвечает снова на мои мысли, как будто читает их на моём лице, которого не видит.

Платье летит на пол, я остаюсь в одном белье. Горю. Дрожу, даже не представляя, что мне предстоит испытать. Помоги, всевышний!

Шерхан отстраняется.

Потом расстёгивает бюстье, спуская его.

Смотрит. Как он смотрит, если он не видит?

Проводит пальцами, касается, очерчивает мои формы ладонью, потом наклоняется ближе, нависая надо мной:

- Кто ты, и что ты сделала с моей красавицей женой?