Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору до конца. Адъютант при нашем появлении молча кивнул на дверь. Даже не попытался остановить или сказать, чтобы подождали. То есть нас реально прямо сильно ждут.

Мишка стянул одной рукой бушлат, кинул его на диван. Я сделал то же самое. Потом оба одёрнули гимнастёрки.

Карасев потянул створку на себя, попросил разрешения войти. Только после этого мы переступили порог.

Вадис стоял у окна. Спиной к дверям, смотрел куда-то вдаль.

– Товарищ генерал-лейтенант, – доложил Карасёв. – Капитан Карасев и старший лейтенант Соколов по вашему приказанию прибыли.

Александр Анатольевич отреагировал не сразу. Постоял ещё секунды три, затянулся последний раз, потом раздавил окурок о край пепельницы и только после этого развернулся к нам.

Лицо у генерала было такое, что мне сильно захотелось снова выйти во двор. Или в столовую. Или на передовую. Куда угодно, лишь бы подальше от начальства. Судя по Мишкиным напряжённым плечам – ему тоже.

Вадис был по-настоящему зол.

Даже не так. Он был в ярости.

– Ну что, товарищи оперуполномоченные, – произнёс генерал. – Хотели за линию фронта? Получите, распишитесь. У нас максимум восемь часов, чтобы всё организовать. Приказано отправить группу сегодня. До полуночи.

Глава 2

Восемь часов – это много. Четыреста восемьдесят минут. За такое время можно выспаться, можно доехать до Альтдамма и обратно, можно перекопать половину трофейного архива.

Только для нашей ситуации восемь часов – это катастрофически мало. Практически ничего.

Потому что у нас нет подходящей машины, чтобы спокойно преодолеть на ней семьдесят километров. Пешком добираться через леса и поля мы будем до лета. Скорость здесь тоже важна. А скорость возможна только в том случае, если будем переть внаглую, по дорогам, мимо постов. И для такой поездки полуторка Сидорчука точно не сгодится.

У нас нет формы. Причём второй вопрос, как и первый, упирается в наглость. Ехать по немецкой земле в открытую можно только в немецкой форме.

Нет документов. А они нужны. Чтобы проскочить все посты и не попасть в руки фрицев.

Нет согласования с соседями, через полосу которых нам предстоит выходить.

Но самое главное – нет понимания, кто, в каком виде и с какой легендой отправится к узловой станции.

Всё это требовалось подготовить до вечера. Вот подготовкой мы и занялись. Сразу, не выходя из кабинета.

Первым делом Вадис высказался о сложившейся ситуации.

Не о решении начальства, разумеется. Такое с подчинёнными не обсуждают, и генерал не тот человек, который позволит себе даже намёк. Хотя по его злости всё и так было ясно без слов. Вадис решение Москвы мало того что не одобрял, он считал его большой ошибкой. Вопрос в том, что его мнения как бы не спрашивали.

А вот о положении дел в целом Александр Анатольевич высказался.

– Ситуация напряжённая и очень опасная, – начал он после того, как сообщил нам новость и велел сесть. – Впервые группа оперативников контрразведки отправится в глубокий тыл. СМЕРШ подобными вещами не занимается. Никогда не занимался и не должен. Мы работаем по агентуре, по разведшколам, по трофейным архивам. Берём одного, через него вытаскиваем сеть. Бегать по территории врага и взрывать эшелоны – это работа Разведуправления. Там людей готовят месяцами. У них проводники, каналы, опыт. У нас ничего этого нет.

Возразить было нечего. Александр Анатольевич кругом прав.

– Людей у меня в Управлении и без того слишком мало. Каждый оперативник на счету. – Генерал помолчал. – И вот в этих условиях я отправляю группу капитана Карасева на столь опасное мероприятие. Одну из лучших групп, хочу сказать…

Вадис посмотрел на Карася, поморщился. У него, видимо, до сих пор в голове не укладывалось, как такой раздолбай и анархист, как Мишка, ухитряется работать круче многих.

Капитан сделал вид, будто взгляд генерала не заметил. Сидел и смотрел в карту, будто изучает территорию. На самом деле уголки его губ еле заметно дрогнули. Похвала, даже в таком виде, была ему приятна.

– И вот ещё что…

Вадис сделал паузу, посмотрел на меня. Долго. Не мигая.

– Любопытнейшее выходит совпадение. Вчера в этом кабинете старший лейтенант Соколов излагал мне соображения о том, что ликвидировать эшелон должны именно мы. Настойчиво излагал. Я его выслушал и сказал, что подумаю. А сегодня во время доклада в Москву получил приказ, который повторяет эти соображения слово в слово. Даже разведку не привлекать, и то обозначено отдельной строкой.

В кабинете стало очень тихо. Я присоединился к Карасеву и тоже начал пялиться в карту. Представляю, как мы выглядим со стороны.

– Я, товарищи оперативники, в совпадения не верю, – снова заговорил Вадис. – А потому сразу скажу, как есть. Вы знаете, в таких вопросах не люблю ходить вокруг да около.