Люси: Ты все делаешь правильно!

Люси: Ты идеальный ангелочек!!!

Люси: Я скучаю.

Фрея: Я тоже скучаю.

Мне лучше ложиться, завтра надо пораньше приехать в магазин и начать готовиться к Денверу.

Через месяц я буду торговать на ярмарке рукоделия в Денвере, но подготовка уже завалила меня с головой. Надеюсь, скоро смогу нанять кого-нибудь в магазин на подмогу, но пока мне приходится справляться со всем одной.

Люси: Спокойной ночи, пупсик.

Люси: Люблю тебя.

Фрея: Тоже тебя люблю.

Я ставлю телефон на зарядку и ложусь, натягивая одеяло до подбородка. Сквозь стену доносится тихое гудение посудомоечной машины — мягкое шуршание, почти в такт моему сердцу.

Тишина в квартире начинает покалывать кожу, и то одиночество, которое я изо всех сил стараюсь не замечать, снова дает о себе знать тяжестью в груди. Это почти физическое ощущение — будто где-то внутри меня разверзается яма, готовая проглотить целиком.

Иногда оно проявляется зудом в ладонях, словно кожа сама тянется к кому-то, умоляя о прикосновении. На прошлой неделе я пожала руку новому поставщику и чуть не расплакалась — настолько мне не хватало чужого тепла.

Люди часто думают, что раз я аутичная, значит, не хочу, чтобы меня трогали. Они не совсем неправы: легкие прикосновения и неожиданный физический контакт действительно причиняют мне дискомфорт. Но дальше этого никто обычно не задумывается. Люди просто держатся подальше, считая, что именно этого я и хочу.

Словно я живу внутри пузыря. Вижу все, что происходит вокруг, могу подойти совсем близко, но по-настоящему частью этого так и не становлюсь.

Я натягиваю утяжеленное одеяло поверх обычного, надеясь, что поможет. Давление приятное, но в нем есть что-то холодное. Я никак не могу избавиться от этой пустоты, поселившейся внутри.

Мне просто хочется, чтобы меня обняли.

Чтобы рядом был кто-то, кто будет держать меня, пока ощущение, что я вот-вот развалюсь на части, не пройдет.

Я даже не помню, когда меня в последний раз по-настоящему обнимали.

Уж точно не Аарон с его вечным: «Я вообще не любитель обнимашек». Единственный раз, когда я попросила его полежать со мной в обнимку, он сказал, что не понимает, какой смысл валяться и потеть друг об друга.

Наверное, уже тогда следовало понять, что ничего хорошего из него не выйдет.

Но, судя по всему, я никогда не умела замечать то, что находится прямо перед носом.

Я переворачиваюсь на бок, надеясь, что мозг наконец угомонится достаточно, чтобы я уснула.

Не получается.

Тогда я надеваю наушники, ложусь на спину, открываю приложение со звуками для сна и включаю одну из сохраненных записей «ASMR-парень».

Я знаю, как это жалко — притворяться, будто рядом кто-то есть, говорит мне ласковые слова и признается в любви.

Но притворяться все равно лучше, чем оставаться с альтернативой.

Глава 4

Оскар

 

Я прямо спиной чувствую осуждающий взгляд Харви, пока доливаю молоко в овсянку.

— Чувак, да хорош уже, — бросаю через плечо.

В ответ слышится шорох. Я оборачиваюсь, прислоняюсь поясницей к столешнице и встречаюсь с ним взглядом.

Он склоняет голову набок, и одно длинное ухо плюхается на солому. Такое чувство, будто он все понимает. Может, чует, что меня совесть грызет.

— Мне все равно завтра в город ехать. Заеду к ней и извинюсь.

Его нос дергается. Возможно, я просто все это себе напридумывал, а он всего лишь хочет, чтобы его выпустили из клетки, но пялиться на меня этими черными кроличьими глазищами не перестает.

— Харв, может, хватит меня прессовать?

Ага, размечтался. Он начинает нарезать круги, разбрасывая лапами солому по сетке. Да что, черт возьми, с ним такое? Я тяжело вздыхаю и оставляю нетронутый завтрак на столешнице.

— Ладно, сейчас поеду! Доволен?

Ноль реакции.

Натягиваю ботинки и снимаю куртку с крючка. Надеюсь, когда разберусь с Фреей, меня наконец отпустит, а ее грустные глаза перестанут мерещиться мне круглые сутки. Заодно потом завезу маме пряжу — одним выстрелом двух зайцев.

Вчера я так и не смог к ней заехать. Знал: она только взглянет на меня — и вытянет всю историю. Если узнает, как я себя повел, сама за ухо оттащит меня извиняться. Как в семь лет, когда я бейсбольным мячом разбил окно мистеру Чену.

И будет права. Господи Иисусе, можно подумать, меня в хлеву воспитывали.

Я еду на пикапе. Пешком дошел бы меньше чем за двадцать минут, но ждать не хочется. Паркуюсь дальше по улице и иду к магазину, пряча руки в карманы от холода. Тороплюсь настолько, что даже не смотрю на табличку и с размаху пытаюсь открыть запертую дверь, едва не впечатавшись лицом в стекло.

— Черт, — бормочу себе под нос.

— По четвергам у нее закрыто, — раздается чей-то голос.

Оборачиваюсь и вижу Бекку в дверях ее закусочной. Она смотрит на меня с плохо скрываемым весельем.