Да, я вырос. И стал куда шире в плечах, чем кто-либо мог ожидать от того тощего пацана, которым я был. Но не настолько же я изменился, чтобы меня вообще нельзя было узнать?

А может, просто события пятнадцатилетней давности для нее значили куда меньше, чем для меня.

Я прижимаю кулак к грудине и растираю ее, пытаясь ослабить напряжение.

Меня тогда чуть из школы не выгнали — после того как я выбил Джейми Райли передний зуб за то, что он швырнул грязь Фрее в волосы.

А она даже понятия об этом не имеет.

К тому моменту, когда я наконец нахожу то, что искал, стук в голове уже больше напоминает отбойный молоток. По крайней мере, это должна быть именно та пряжа. Я быстро беру три мотка, потом добавляю четвертый, сообразив, что мама наверняка специально попросила слишком мало, чтобы потом отправить меня сюда еще раз, и поворачиваюсь к кассе.

И тут со всего размаху врезаюсь бедром в угол большого деревянного стола. По ноге простреливает острая боль, я сдавленно рычу, а стол от удара сдвигается по полу на пару сантиметров.

— Долбаный ад! — шиплю я, уже понимая, какой огромный синяк будет завтра. Господи, больнее, чем в тот раз, когда ребята разворачивались с лестницей и заехали мне ею по затылку.

Я наклоняюсь за выроненным мотком, но рядом со мной на деревянный пол падает еще один.

Потом еще.

И еще.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как аккуратно сложенная радужная пирамида из пряжи начинает заваливаться набок.

Мотки один за другим скатываются со стола и разлетаются по всему магазину, пока от идеальной выкладки не остается один сплошной хаос.

Я выпрямляюсь, впиваюсь кулаком в бедро в надежде, что боль хоть немного отпустит, и встречаюсь взглядом с Фреей. Она застыла, широко распахнув глаза, и в немом ужасе смотрит, как рушится ее витрина.

Несколько долгих секунд мы просто пялимся друг на друга, а потом она наконец приходит в себя и вылетает из-за стойки.

— Господи, вы в порядке?

Я несколько раз моргаю, стараясь не сорваться.

— Нормально, — бурчу я.

— Может, вам лед принести или что-нибудь? — Она мечется посреди магазина, оглядываясь по сторонам так, будто решение сейчас само выскочит из-за ближайшего стеллажа.

— Нет, черт, — вырывается у меня, когда я делаю шаг и чувствую, будто мне в ногу всадили нож. — Из чего вообще эта хрень сделана?

— Кажется, это антиквариат, — тихо отвечает Фрея.

— Да уж, заметно.

Я слишком вымотан и мне слишком больно, чтобы сдерживать раздражение.

— Не стоило ставить его так близко к полкам.

— Что? — растерянно переспрашивает она.

— Неважно.

Я раздраженно выдыхаю, собираю покупки и, прихрамывая, направляюсь к кассе.

— Нет, скажите, — настаивает она и идет следом, пока не проскальзывает мимо меня за стойку.

Теперь мы смотрим друг на друга через кассу.

— Да ничего, — почти рычу я.

— Если с магазином что-то не так, я хочу знать.

Она выпрямляется, но я замечаю, как белеют костяшки ее пальцев, стиснувших спинку стула. Как напрягается челюсть, будто она заранее готовится к удару.

Я сдаюсь и стараюсь говорить ровно.

— Я просто хочу сказать, что не может быть, чтобы я первый, кто врезался в этот стол.

— Первый.

— А дети сюда не заходят? Тут же до судебного иска один шаг, — огрызаюсь я.

И ненавижу себя за это в ту же секунду, как слова слетают с языка.

Я просто чертовски устал. В таком состоянии меня вообще нельзя подпускать к людям.

Но от этого мне вообще не легче видеть выражение ее лица.

Она не злится, хотя имела бы полное право.

Нет, она выглядит смирившейся.

Будто все это время ждала, что однажды кто-нибудь ворвется сюда и начнет по пунктам перечислять все, что она делает неправильно.

Я замечаю влагу на ее нижних ресницах и хочу сам себе врезать.

— Фрей…

— Вы нашли то, что искали? — перебивает она, не дав мне договорить.

Она расправляет плечи, губы сжаты в жесткую линию.

— Да. — Я вздыхаю и протягиваю ей пряжу. — Слушай, я…

— Двадцать восемь сорок, — снова перебивает она. — Пакет нужен?

Голос у нее дрожит, и меня от этого просто убивает.

Первый раз за тринадцать лет мы оказываемся в одной комнате, и я умудряюсь настолько все испортить.

Она не дожидается ответа и уже складывает мотки в бумажный пакет.

— Фрея.

— Хорошего дня, — сухо произносит она, не поднимая глаз, проводит мою карту и протягивает ее обратно.

— Хочешь, я… — Я замолкаю, показывая рукой на разгром.

— Нет, спасибо.

Я тяжело вздыхаю и один раз киваю, прежде чем повернуться к выходу.

Оставлять людей в покое я умею.

Здесь я уже достаточно натворил. Двенадцатилетний я сейчас бы меня стыдился.

Я только что довел Фрею Малкольм до слез.

Глава 3

Фрея

 

Я держусь ровно до тех пор, пока дверь за ним не закрывается, а потом из глаз начинают течь слезы. Да что с ним вообще не так?