Открыв коробку, снова смотрю на Харви. Он моргает на меня огромными глазами. Вживую он почему-то кажется еще больше, чем на фотографиях: шерсть цвета чая с молоком, длинные уши лежат на соломе в его временном жилище.

Я медленно выдыхаю.

Да. Все нормально.

Совершенно обычное занятие после первого свидания. Никаких причин паниковать.

Всего лишь Оскар доверяет мне своего сына.

Харви принюхивается, и мне почти кажется, что он хмурится. Нос дергается так, словно он уже чем-то недоволен.

Я хмурюсь в ответ, не понимая, как вообще умудрилась не поладить с кроликом с первой же минуты.

— Если ты сгрызешь хоть один мой свитер, я больше никогда не заговорю с твоим папочкой.

— Если только ты не вяжешь из проводов от принтера, думаю, все будет нормально.

Я резко оборачиваюсь, судорожно втянув воздух. Как он умудрился так тихо подняться по лестнице? Оскар стоит, прислонившись к дверному косяку, и держит деревянную клетку с металлической сеткой спереди, к которой прикреплена куча всяких приспособлений.

— С ним довольно просто, — говорит он, ставя клетку в угол. Снимает сложенные сверху контейнеры и аккуратно расставляет их на полу. — Кормить каждый день, следить, чтобы вода не заканчивалась. Меня не должно быть больше недели, но если задержусь, клетку придется почистить.

— Ему нужен двор? У меня нет двора.

— Ничего страшного. Но ему понравится, если будешь каждый день ненадолго выпускать его побегать по квартире.

— Он не станет писать на ковры или еще что-нибудь?

— Только если разозлится на тебя.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или нет, но лицо у Оскара совершенно серьезное.

В животе зарождается тревожное ощущение. Не уверена, что это хорошая идея. А вдруг Харви сбежит? Или съест что-нибудь, что ему нельзя, и умрет? Между нами с Оскаром все еще такое новое, такое хрупкое. Мне совсем не хочется, чтобы именно это все испортило.

— Я все записал, — немного смущенно говорит он и вытаскивает из заднего кармана помятый листок.

— Ты был довольно уверен, что я соглашусь его взять, да?

— Я был готов умолять.

Голос у него низкий, чуть хриплый, и от этого по позвоночнику пробегает жар. Наши взгляды встречаются, и в голове внезапно вспыхивает образ Оскара, стоящего передо мной на коленях.

Он подходит ближе так медленно, что у меня достаточно времени отойти, но вместо этого я сама едва заметно подаюсь к нему.

Поднимаю руку, берусь за воротник его рубашки и легонько тяну к себе.

Стараюсь не думать слишком много. Просто чувствовать.

Жду, когда придет нервозность, когда поднимется тревога, но ничего не происходит.

Есть только он и я.

Я внимательно смотрю на него, изучая каждую черточку его лица, пока он наклоняется и целует меня в висок.

У меня кружится голова, но совсем не плохо.

Я не могу удержаться и подаюсь ближе, льну к его прикосновению. Приходится упереться ладонью ему в грудь, чтобы просто не растечься лужицей по полу.

— Ты знаешь, сколько тебя не будет? — спрашиваю я сбивчиво, пока Оскар продолжает ласково касаться носом линии моих волос, а его дыхание щекочет мне ухо.

— Будешь по мне скучать, Малкольм?

— Да.

Слово слетает с губ раньше, чем я успеваю его остановить.

— Хорошо. — Я чувствую его улыбку на своей коже. — Потому что я буду по тебе чертовски скучать.

— Ты ведь будешь осторожен?

Мои пальцы сами собой сжимаются, комкая его рубашку. Только сейчас до меня по-настоящему доходит, куда он едет. Хочется удержать его здесь, обнять так крепко, чтобы он остался в безопасности в моей крошечной квартире вместе со своим огромным кроликом и таким количеством пряжи, которое ни одному человеку не положено иметь.

— Я всегда осторожен.

Он немного отстраняется и берет мое лицо в ладони. Кончики его пальцев шероховатые, когда скользят по моим скулам, и это напоминает мне: он умеет делать то, ради чего туда едет.

— Я постараюсь выходить на связь, но не знаю, как там будет с сетью и будет ли вообще время.

— За нас не переживай, мы тут справимся. — Я заставляю себя слегка улыбнуться. — Просто береги себя.

— Постараюсь.

Оскар говорит тихо, почти шепотом, прижавшись губами к моему лбу, а потом долго целует туда же.

Я зажмуриваюсь, словно могу через эту точку соприкосновения передать ему все свое спокойствие, всю уверенность, и обнимаю его, крепко прижимая к себе.

Оскар отвечает тем же. Его руки окружают меня теплом, удерживая нас вместе.

— Со мной все будет хорошо, — шепчет он.

— Я знаю.

Изо всех сил стараюсь, чтобы голос не дрогнул.

Все совершенно не так, как в прошлый раз, и я мысленно благодарю кого угодно, кто способен меня услышать, за то, что мой мозг наконец позволяет мне просто быть в этом моменте.

Никаких воспоминаний.

Никакой паники.

Оскар наверняка чувствует это по тому, как я отвечаю на его прикосновения, потому что не отстраняется. Продолжает двигаться вперед тем своим осторожным способом, который дает понять: стоит мне сказать хоть слово — и он сразу остановится.