Я отодвигаюсь всего на пару сантиметров и чуть приподнимаю лицо.

Я хочу, чтобы он меня поцеловал.

Пусть сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди, и я надеюсь, что он не чувствует, какие влажные у меня ладони на его спине, — я этого хочу.

В этот раз я готова.

Но что-то не дает мне самой сократить расстояние.

Появляется крошечный страх.

Только теперь это страх, что он меня отвергнет.

В конце концов я струсила.

Прячу лицо у него на шее и в последний раз крепко обнимаю.

Оскар обнимает меня в ответ так, словно мы последние два человека на земле.

Он глубоко вздыхает, и от его дыхания несколько прядей падают мне на лоб. Отпуская меня, Оскар осторожно заправляет их за ухо.

— Мне пора, — говорит он с явным сожалением.

— Хорошо, — шепчу я, уже скучая по тому мгновению, которое только что закончилось.

— Береги моего парня.

— Буду.

Еще раз поцеловав меня в висок, Оскар разворачивается и выходит, плотно закрывая за собой дверь.

Я остаюсь посреди внезапной тишины и пытаюсь отдышаться.

Он пробыл здесь всего минут десять, а ощущение такое, будто сбил мою внутреннюю ось и теперь весь мир стоит немного криво.

Я подхожу к коробке и смотрю вниз на Харви, снова чувствуя легкое сомнение и пытаясь понять, что теперь с ним делать.

Присаживаюсь на корточки, вдыхая древесный запах опилок.

— Очень надеюсь, что я тебе понравлюсь, дружище. Потому что от твоего папочки я, кажется, без ума.

Меня все еще пугает то, насколько сильно мне нравится Оскар. Я не привыкла подпускать людей близко, но почему-то мне кажется, что и он тоже. Дело не в том, что я ему не доверяю. Проблема в том, что я не доверяю самой себе. В прошлом собственные решения заводили меня настолько не туда, что теперь трудно поверить, будто я снова способна так рискнуть. Но даже несмотря на страх, рядом с Оскаром мне хочется быть смелее.

Грохот тяжелых шагов вырывает меня из мыслей. Кто-то торопливо поднимается по металлической лестнице к моей двери, будто бежит. Потом наступает пауза, и раздаются три негромких стука.

Я открываю дверь и вижу Оскара с широко распахнутыми глазами. Заглянув ему за плечо, замечаю его машину, криво брошенную на парковке, с открытой дверью, словно он уже начал выезжать, а потом вдруг передумал и побежал обратно ко мне.

Я не успеваю ничего сказать, как он подходит ближе. Одна рука скользит за мои волосы и ложится мне на затылок, другая едва касается щеки. Наши груди соприкасаются, когда он притягивает меня к себе, носки его ботинок уже пересекают порог.

— Мы все-таки немного напортачили, да? — хрипло произносит он.

Его нос касается моего — мягкий, безмолвный вопрос.

Я едва заметно сокращаю расстояние между нами. Совсем крошечное движение, но он его замечает.

И его губы накрывают мои.

Теплые. Твердые. Но без нажима.

От прикосновения по спине рассыпаются искры, будто меня ударило статическим разрядом.

Он меня целует.

Господи.

Я позволяю ему меня целовать, и это оказывается всем тем, чего мне прежде не хватало смелости даже захотеть.

Я почти физически чувствую, как сердце замедляется, как тревога постепенно покидает меня, пока в груди не остается лишь спокойное, уверенное биение.

Его язык скользит по моей нижней губе, и я приоткрываю рот, впуская его, а пальцы запускаю в мягкие пряди его волос.

Я чувствую его ресницы на своей щеке, пока мы целуемся. Немного невпопад, чуть неловко, словно оба не до конца понимаем, что делаем, но почему-то это ощущается так, будто я сижу перед камином во время снежной бури. Будто именно здесь мне всегда и было место.

То, что начинается почти отчаянно, постепенно становится медленным и тягучим. Легкие поцелуи в губы, в уголки рта.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, Оскар напоследок целует меня долго и нежно, и от этого пальцы на ногах сами поджимаются на ковре.

Он отстраняется, руки бессильно опускаются вдоль тела, а на лице появляется совершенно ошеломленное выражение.

— Надо было сделать это раньше, — говорит он с лукавой улыбкой.

Я не могу выдавить из себя ни единого слова и только ошарашенно киваю.

— Скоро увидимся.

Он напоследок быстро сжимает мою руку, которую я прижала ко рту, и уходит.

Глава 25

Фрея

 

— Тебе серьезно нужно перестать вертеться, иначе я никогда не сниму нормальные мерки, — ворчу я.

Харви моргает, глядя на меня снизу вверх, пока я пытаюсь обернуть сантиметровую ленту вокруг его маленького кроличьего пузика. Он извивается, дергает носом, а потом спрыгивает с дивана.

— Эй! — кричу я ему вслед, когда он скрывается обратно в клетке. — Харви! Ты будешь таким милым! Хватит сопротивляться!

Он высовывает голову, и я готова поклясться, что сейчас он на меня хмурится.