Не знаю, верит ли он мне, но выяснять не хочу. Эти вопросы слишком близко подбираются к больному месту. От разговора о том, нравится ли мне в Сидар-Крик, совсем недалеко до признания, что это один из самых долгих разговоров, которые я вообще вела с кем-либо после переезда.

К счастью, спасение приходит в виде Бекки, которая протягивает мне напиток.

— Надеюсь, этот пойдет лучше, — улыбается она.

Я прикусываю щеку изнутри.

— Спасибо. И извини, что зря заставила тебя с ним возиться.

Она смеется.

— Мне-то что. Платит он.

Я поднимаю взгляд на Оскара, уже готовая снова извиниться, но он как раз направляется к двери. Я еще раз благодарю Бекку, забираю стаканчик и иду следом.

— Мне, наверное, пора обратно, — бормочу я, глядя на него снизу вверх.

— Конечно.

Он открывает для меня дверь, и мы выходим на холод.

— Не хотел тебя задерживать. Давай провожу.

— Правда, не нужно.

— Фрея.

Он смотрит на меня так, что я тут же замолкаю.

— Позволь мне.

Дыхание сбивается. Я прикусываю щеку и киваю.

Обратно мы идем молча. Каждые несколько шагов куртка Оскара задевает рукав моего пальто, и мне приходится бороться с желанием прижаться к его теплу.

Я отгоняю эту мысль.

Ничего это не значит.

Сейчас я, наверное, и с кактусом бы обнялась.

Когда мы доходим до магазина, Оскар останавливается. Его лицо становится серьезным.

— Слушай, я знаю, что уже говорил это, но мне нужно убедиться, что я нормально извинился.

— Это не обяза...

— Обязательно.

Кончики его пальцев слегка задевают мою руку.

— Это не оправдание, но я тогда только закончил сорокавосьмичасовую смену, а капитан в последнее время гоняет меня по полной, так что я был далеко не в лучшей форме. Но это не давало мне права разговаривать с тобой так, как я разговаривал. Мне правда очень, очень жаль, Фрея. Обещаю, я больше никогда не буду так с тобой обращаться.

Я стою как вкопанная, будто ноги пустили корни прямо в тротуар, и совершенно не понимаю, что сказать.

— Мы в порядке? — мягко спрашивает он.

— Эм... да. Конечно. Все отлично.

Я не знаю, как воспринимать ни серьезность его слов, ни то, насколько искренне он, похоже, их произносит.

— Отлично.

Он улыбается, и от этой улыбки у меня едва не подкашиваются колени.

— Что ж, было весело. Надеюсь, больше нам не придется это повторять.

— О.

Я отступаю на шаг, задетая его словами.

— Нет! Черт, я не это имел в виду...

Он вздыхает и проводит рукой по волосам, а лицо у него становится свекольно-красным.

— Я хотел сказать, надеюсь, мне больше не придется приползать к тебе с извинениями после того, как я снова поведу себя как мудак. Может, в следующий раз мы просто... потусуемся.

В следующий раз.

Глава 6

Оскар

 

Дом наполняет запах жаркого, пока я разуваюсь в прихожей у мамы. Последние восемь лет у нас есть нерушимая традиция — ужинать вместе по пятницам. И за все это время я впервые всерьез подумывал отменить встречу. Я люблю маму больше всего на свете, но в городке с населением в шесть тысяч человек она — главный источник всех сплетен. Готов поставить свой пикап на то, что ей уже позвонил кто-нибудь, кто видел нас с Фреей вместе.

— Оз! — кричит она из кухни. — Как ты там?

Я иду по коридору, разглядывая семейные фотографии — их на стенах столько, что за ними почти не видно обоев с бутонами роз, — и чувствуя, как привычно прогибается под носками ковер.

У любимой фотографии я останавливаюсь и, как всегда, когда бываю здесь, касаюсь ее кончиком пальца. Папа улыбается мне из-за стекла, помогая мне, десятилетнему, держать только что пойманную рыбу.

Я такой счастливый.

Грудь болезненно сжимается, и мне приходится отвернуться. Маме совсем не нужно, чтобы я заявился к ней с унылой рожей. Я быстро прохожу на кухню и, встав рядом с ней у плиты, целую ее в щеку.

— Привет, мам.

— Готовлю жаркое. Курицу надо было использовать.

— Пахнет отлично.

— День хорошо прошел? — спрашивает она, из рук вон плохо скрывая ухмылку.

— Похоже, ты и так уже все знаешь, — отвечаю я, скрещивая руки на груди. — Кто позвонил?

Она смеется.

— Проще спросить, кто не позвонил.

Я вздыхаю. Даже представлять не хочу.

— Ничего такого не было. Мы просто выпили кофе.

— Правда? — Она подозрительно прищуривается. — А я думала, кофе у тебя и дома есть.

— Мне нужно было кое за что извиниться.

Она медленно поворачивается ко мне, будто персонаж из фильма ужасов.

— Извиниться за что? — Она выпрямляется во весь свой рост, и макушка оказывается чуть ниже моего подбородка. — Оскар Мерфи, что ты натворил?

Я вздыхаю.

— Ничего особенного.

— За «ничего особенного» не извиняются. Выкладывай, молодой человек.