Все четверо теперь смотрели на меня с веселыми, знающими ухмылками. Я видела такие взгляды раньше — всегда направленные на другую участницу швейного клуба, когда она оказывалась связанной с одним из печально известных братьев Хейл. Сначала Джеймс, когда она начала спать со своим боссом, Адамом Хейлом. Потом Эсси, когда она прошла путь от ненависти к Браксу Хейлу до брака с ним.

Я знала этот взгляд. Им нужны были сплетни. Развлечение. То, чего от меня никогда не ждали и не без причины. Вписываться в компанию у меня никогда не получалось. Эти женщины — Джеймс, Эсси, Хлоя и Джейни — были первыми настоящими подругами в моей жизни, и даже так я все равно оставалась на краю круга, с тоской наблюдая, как между остальными завязываются более тесные связи, которые я просто не умела создавать.

Я хотела. Я отчаянно этого хотела.

Разумеется, я не собиралась соглашаться переспать с Заком в качестве научного эксперимента просто ради темы для разговоров, но мне хотелось дать им хоть что-то.

— Я видела Зака голым, — выпалила я.

Ухмылки тут же сменились отвисшими челюстями.

— Подробности! — потребовала Хлоя.

Джеймс рассмеялась.

— Она имеет в виду — как это произошло?

— Нет, я имею в виду — какого размера у него член? — уточнила Хлоя.

— Э-э… — я замялась. Разве это не личное? С другой стороны, столько людей видели Зака голым и обсуждали это, что ему, вероятно, было бы все равно. — Ну, в Древней Греции он бы популярным не был, это точно. — Я рассмеялась собственной шутке.

Джеймс, Хлоя, Эсси и Джейни не засмеялись. Они уставились на меня пустыми взглядами.

— Потому что древние греки предпочитали мужчин с маленькими пенисами? — попробовала я. Когда они продолжили смотреть на меня так, будто я говорила, ну, по-гречески, я пояснила: — Как говорил Аристофан. Идеальный мужчина — с крепкой задницей, маленьким языком и крошечным членом. Большие члены означали мощную «членную» энергию, а древние греки считали это плохим. Мужчина должен быть рассудительным, умным и не ведомым страстью.

— Хм, — моргнула Джейни. — Но я видела «Трою». Они там буквально войны начинали, потому что думали членами.

— Думаю, в этом и был смысл Аристофана, — сказала я.

— Хм, — повторила она.

— Итак, мы установили, что братья Хейл не были бы образцовыми греческими гражданами из-за размеров своих пенисов, — подытожила Эсси. — А теперь — как это вообще случилось? Ты тоже была голая?

— Нет, я не была голой, — сказала я.

Я рассказала им всю историю. Они взрывались смехом на каждой новой детали. Наушники. Рамэн. То, как он велел мне засекать время, пока он одевается, и как я действительно согласилась. Ужасная пряжка на ремне.

Но про тапки-зайцы я не рассказала. Почему-то это казалось слишком личным. Что было глупо, потому что я только что выдала информацию о размере его члена, так с чего вдруг тапки — это уже чересчур?

Наверное, дело было в том, что его совсем не смутило, что я видела его пенис, но он счел нужным оправдаться за тапки.

Скорее всего, ему было все равно, а я просто приписывала ему глубину, которой у него не было. Наверняка сотня других женщин видела его в этих тапках.

И все же я оставила это при себе.

3

Зак

Мисси шумно вздохнула, решив, что победила, и я воспользовался моментом, чтобы затянуть подпругу еще на одно отверстие. Она раздраженно тряхнула головой, но плохо закрепленное седло было опасно для нас обоих. Я похлопал ее по шее и надел уздечку, аккуратно пропуская уши. Трензель она приняла спокойно. Мисси никогда не возражала против железа — если только я следил, чтобы не звякнуть им о зубы.

По правде говоря, и седло ее тоже не беспокоило, несмотря на весь этот спектакль с подпругой. Стоило мне позвать, как она бодро потрусила к воротам, и лишь часть ее радости была из-за яблока, которое она знала, что получит. Моя девочка любила наши выезды. Мы были парой уже четырнадцать лет. И хотя я проводил вне Аспен-Спрингс половину года, когда бывал здесь, всегда находил для нее время.

Сесть в седло должно было ощущаться как возвращение домой.

Но не ощущалось.

Возможно, уже никогда не будет. Но я не позволял себе застревать в этой мысли, потому что тогда мог бы решить найти край очень высокого обрыва и просто шагнуть дальше.

— По делу или для удовольствия? — слова отца вернули меня обратно. Он подошел, пока я жалел себя, и теперь прищурился на меня снизу вверх из-под широких полей своего песочного Stetson.

— По делу. Адам сказал быть полезным, вот я и решил проверить забор после вчерашней бури, — ответил я.

В этот момент Мисси подняла хвост, и навоз посыпался вниз. Я приподнялся в стременах, снимая давление с ее спины. Черт, это отдало болью.

— Похоже, силы возвращаются. Разве я не говорил, что ты придешь в норму раньше, чем заметишь? Приятно, да? — сказал он так, будто других вариантов не существовало.