Из-под юбки выглянули ее коричневые ботинки. Она перенесла вес с одной ноги на другую и дернула юбку, ослабляя ткань, натянувшуюся на бедрах. Я мельком увидел бледные, тонкие щиколотки — и член дернулся, приходя в движение.

Я бросил ошарашенный взгляд вниз. Та брюнетка, которая предлагала отсосать тебе в туалете, не вызвала вообще ничего, а чертова щиколотка — пожалуйста? Господи. Мой член был сломан ничуть не меньше, чем нога.

Покачав головой, я уселся на соседний стул.

— Любое пиво с крана. Я не привередлив.

Ханна махнула Джейни, которая как раз подметала осколки бокала, разбившегося во время драки. Джейни высыпала стекло в мусорку, сполоснула руки и встала за стойкой напротив нас, опираясь на локти и широко, искренне улыбаясь.

— Привет, детка. Что тебе налить?

Ханна улыбнулась.

— Мне воду, Заку пиво.

Джейни посмотрела на меня так, будто только сейчас осознала, что мы сидим рядом намеренно. Ее глаза подозрительно сузились, затем она снова повернулась к Ханне.

— Извини, не выйдет. Он уже выпил три, а Бракс заставил меня пообещать, что я не дам ему четвертое без трезвого водителя. Так что, если это не ты, я его закрываю.

Ханна моргнула.

— О. Эм…

— Я не пьян, — возразил я. Может, я и не был совсем уж трезв, но извилистые горные дороги от города до ранчо знал как свои пять пальцев. Не то чтобы моего старшего брата волновали такие мелочи — он был помешан на правилах и чертовски любил командовать. — И вообще, если Бракс знает законы и прочую хрень, это не значит, что ты обязана его слушаться.

Джейни ухмыльнулась.

— Дело не в этом. И вообще, идет снег, дорога опасная, и пусть ты заноза в моей заднице, я предпочту, чтобы ты пожил еще какое-то время. — Она похлопала меня по руке. — Ты хорошо оставляешь на чай.

Ханна вздохнула.

— Мне понадобится почти два часа, чтобы отвезти его на ранчо, а потом вернуться в город. — Она прикусила губу. — Наверное, ты мог бы переночевать у меня на диване? Тебе подойдет?

Нога заныла уже от одной мысли о ночи на узком диване. Не вариант.

— Нет, это не подойдет, Ханна Белл. Ты что, никогда не слышала про опасность незнакомцев?

— Мы не незнакомцы, помнишь? — щеки у нее порозовели, она подтолкнула очки вверх по переносице и уставилась на меня. — К тому же твоя репутация бежит впереди тебя. С тобой спали десятки женщин, и все они остались живы.

То, как она сказала это — прямо, без тени осуждения или смущения, — застало меня врасплох. Я привык к тому, что у людей есть яркое мнение о моей личной жизни. Спасибо тому чертову профилю в Sport Magazine трехлетней давности. Обычно реакция была либо возмущенной, либо… заинтересованной. Ханна не была ни той, ни другой.

— Я и не намекал, что в опасности ты, дорогая, — я подался вперед, наслаждаясь тем коротким замешательством, что мелькнуло в ее голубых глазах под светлой челкой, пока она соображала, что именно я имею в виду. Когда она моргнула бледными ресницами, у меня в животе что-то нелепо трепыхнулось. — А что до остальных женщин, хочу зафиксировать: они ушли живыми и ушли довольными.

Я сказал это, чтобы ее зацепить. Вызвать хоть какую-то реакцию. Может, румянец. Но вместо этого она посмотрела на меня с тем самым устало-снисходительным терпением, каким обычно смотрят воспитатели в детском саду.

— Рада за тебя, — сказала она.

Подбадривающе.

Так, будто не до конца верила, но не хотела ранить мои чувства.

Это выбило меня из колеи. На мгновение мне пришло в голову просунуть руку под ее нелепую юбку и развеять все сомнения разом. Может, оргазм стер бы это покровительственное выражение с ее лица.

Я этого не сделал. И даже не собирался. Женщины никогда не были тем, ради чего мне приходилось стараться, и начинать сейчас я не собирался. К тому же кожа снова начала зудеть, мне хотелось еще выпить, и мне по-прежнему было любопытно, что вообще привело ее сюда.

— На ранчо есть пустой домик, — сказал я. — Ты можешь переночевать там, а утром отвезешь меня сюда за грузовиком.

Она снова сморщила нос.

— Или ты можешь не пить, — предложила она.

Я мягко улыбнулся.

— Ну же, дорогая, мы оба знаем, что этого не будет.

Она сжала губы, обдумывая.

— Ладно. Я переночую на ранчо и утром привезу тебя обратно к машине. — Она повернулась к Джейни. — И если завтра я приду в швейный кружок без душа и в сегодняшней одежде, я не хочу слышать от тебя ни слова.

Джейни, которая до этого опиралась на стойку и переводила взгляд между нами, словно смотрела напряженный теннисный матч, выпрямилась.

— Никто ничего не узнает. А даже если и узнает — всем будет плевать. Это же Зак, — сказала она, подставляя стакан под кран и наполняя его янтарной жидкостью.

Я не стал обижаться.

— Швейный кружок? — спросил я Ханну.

Она кивнула.

— В десять утра. В библиотеке.