— Навредить? Ну, можно и так сказать, — негромко проговорил Костер, медленно убирая свои широкие ладони в карманы джинс.

В его глазах отражалась абсолютная, непроглядная тьма, которая сковывала мои инстинкты. Каждый вдох колол острой болью в груди.

— Ну так что, детка? Скажешь мне его имя?

— Нет, и не называй меня так, — твердо отрезала, упрямо вскидывая подбородок, и сделала еще один шаг, но только вбок, хотя отступать уже было практически некуда.

— Нет? — вкрадчиво уточнил он, слегка склоняясь вперед.

Его движения напоминали поведение хищника перед фатальным прыжком, из-за чего по телу вновь прокатилась волна острой тревоги. Это пугало. До души пробирало.

— Не скажу. Ты ведь только и мечтаешь о том, чтобы причинить ему боль, и, зная тебя, ублюдка, ты его просто до полусмерти изобьёшь при первой же встрече. А я потом буду вынуждена лечить его раны, или, что еще гораздо хуже, хоронить, — передернув плечами, я сильно прикусила многострадальную нижнюю губу, чувствуя, как внутри все мелко дрожит.

— Так сильно переживаешь об этом гребаном мусоре? — мрачно протянул Эйдан, и у меня от этого леденящего тона по спине словно мощный электрический ток скользнул.

Он прошелся сокрушительным импульсом до самой глубины моего естества, безжалостно заставляя дребезжать инстинкт самосохранения.

— Он не мусор! Или ты, считаешь, что такой как я, самое место на помойке, именно это и имел в виду под своими словами? Что я вообще по своей сути достойна только всякого мусора? — выплюнув эти горькие воспоминания ему в лицо, я увидела, как от моих слов Костера ощутимо передернуло. Словно я ударила его.

— Ты достойна только лучшего, Амелия. Я был не прав. Был слеп, зол, безумен. Не имел ни малейшего права говорить тебе подобные вещи, и я это полностью признаю, — жестко произнес Костер и приблизился ко мне в одно короткое мгновение.

Его массивное тело перекрыло собой абсолютно все свободное пространство коридора, нависая надо мной, словно огромная, непреодолимая скала, стирающая весь остальной мир.

Его признание прошлось болью по душе, так остро и поздно что горечь разлилась кислотой и защемила за рёбрами.

— Теперь, значит, достойна лучшего? — горько усмехнулась, чувствуя, как старые раны в груди вновь начинают кровоточить от его запоздалого раскаяния. — Ты абсолютно прав, Эйдан. Я действительно достойна самого лучшего парня, и я его уже выбрала. И это точно не ты.

Вскинув подбородок и собрав в кулак всю оставшуюся гордость, я быстрым, гибким движением юркнула мимо его застывшего тела, не давая ему опомниться, и уверенно зашагала прямиком к своей брошенной сумке.

Подхватив ее за лямку и закинув на плечо, я пошла прочь по длинному коридору, стремясь как можно скорее покинуть это проклятое место.

Возможно, мои слова действительно на какое-то время сломали Костера, но полное отсутствие тяжелых шагов за моей спиной лишь подстегнуло меня двигаться еще быстрее не оглядываясь назад.

Во всяком случае, не стоило слишком наивно надеяться, что это замешательство продлится долго.

Его шок мог закончиться в любую секунду, а я меньше всего на свете хотела, чтобы он узнал место, где я сейчас живу. Мало ли какая безумная мысль придет в его больную голову.

Чертовски сложно было заставлять себя идти ровно и не оборачиваться каждую секунду испуганно назад, потому что на физическом уровне мне казалось, будто стоит мне хотя бы на миг повернуться, а он уже будет стоять у меня за спиной, дыша в затылок.

Достав трясущимися пальцами телефон из кармана лосин, я расстроенно взглянула на светящийся экран и тут же убрала его обратно. Время было глубоко за полночь. Из-за Костера я опять не высплюсь перед завтрашними занятиями. Вот же проклятье.

Последнее время, я могла нормально засыпать только со снотворным, но подходящие таблетки, которые бы не вызывали привыкания, было найти невероятно сложно. Те, которые я принимала сейчас, первое время действовали просто убойно. От одной-единственной таблетки меня в первый день наглухо вырубило почти на целые сутки.

Сейчас я пила их совсем крошечными кусочками, деля ножом, но безумно хотелось бы со временем отказаться от них вообще, чтобы вернуть полный контроль над собственным телом.

Дойдя наконец до своей комнаты, я все-таки напряженно огляделась по сторонам, вглядываясь в густые тени пустого холла.

Облегченно выдохнув про себя и искренне обрадовавшись тому, что он, вопреки моим худшим опасениям, наконец-то отстал, я быстро зашла внутрь, заперев дверь на все замки.

Скинув тяжелую сумку в угол коридора, я поспешно переоделась в пижаму. Налив стакан воды и выпив очередную порцию снотворного, я бессильно рухнула на кровать и закрыла глаза, погружаясь в долгожданное беспамятство.

Однако даже сквозь вязкую пелену сна, мне чудилось нечто пугающее. Будто вся комната тонет в до боли знакомом, терпком запахе кофе, а меня за талию жестко, но бережно обнимают огромные, сильные мужские руки. Так крепко, что невозможно даже пошевелиться.