Её маленькую, сонную омегу, которая неосознанно тянулась к своему альфе, но влиять на инстинкты собственной хозяйки никак не могла. Слишком слабая и больная.

Амелия не признавала её сама. Совершенно не желала этой связи. Она безжалостно забила свою суть в темный угол пинками и повесила тяжелый замок на этот участок души, запрещая даже помыслить о пробуждении. Возможно, девушка просто не понимала всей степени своего влияния на собственную природу. Но Костер это отчетливо чувствовал.

Чувствовал так же ясно, как и воздействие того проклятого кулона, внутри которого находился препарат, искусственно блокирующий суть. Если бы он тогда не отнес это украшение своему проверенному человеку, то и не узнал бы о существовании подобного лекарства.

В их стране ничего подобного не производили. А если бы кто-то и попытался, за такие разработки виновных уничтожали бы с показательной жестокостью.

Как долго она носила эту отраву на своей шее? Долго. Слишком долго этот металл находился рядом с ней и планомерно уничтожал её омегу, действуя как безжалостный мясник, не оставляя ни малейшего шанса на естественное пробуждение.

Но даже будучи сломанной, она оставалась для него самой прекрасной на свете. Неповторимая, завораживающая холодная красота. Если бы кто-то рискнул спросить, что именно Эйдану нравилось в ней больше всего, он бы никогда не смог дать точного ответа, ведь в его сознании жил цельный образ, сотканный из ослепительного света и гладкого мрамора.

Глаза настолько синие, что, смотря в них, словно падаешь в бездну небесной выси и испытываешь чистый восторг в свободном полете. Бескрайняя, затягивающая глубина океана, способная разразиться смертельным штормом и безжалостно потопить любого, когда девушка злилась. Нежная кожа словно шелк и белые, как снег волосы.

Эйдан искренне жалел лишь о том, что не убил Мазари собственными руками за всё, что тварь сотворила с его омегой.

Срезанные пряди он бережно хранил у себя в комнате, спрятав в шкатулку вместе с её отравленным кулоном и сережками. Словно конченый психопат, он держал её оставленные вещи в герметичном пакете, делая всё, чтобы легкий, родной аромат не выветрился.

Когда чёрное безумие полностью охватывало его разум, грозясь окончательно превратить в неконтролируемое чудовище, альфа просто открывал тайник и вдыхал её запах. Жадно вдыхал и всё никак не мог надышаться.

Властная мать всегда вбивала ему в голову, что у будущего главы не должно быть никаких слабостей. Давила изо всех сил, ломая психику, чтобы он всегда оставался лучшим. Чтобы заслужил скупое внимание отца и безоговорочное уважение всего клана.

Вот только Эйдан прекрасно видел, что с каждым его новым достижением отец лишь сильнее отдалялся, приближая к себе любимую дочь. Их семья давно была расколота надвое, где каждый выбрал свою сторону. Точно так же, как и клан.

Никого совершенно не волновал его юный возраст или моральное состояние. Окружающих интересовало исключительно то, какое оружие из него вырастет. Его жестокость и амбиции.

Эйдан с малых лет привык к тому, что за каждым его шагом пристально следят, а к горлу всегда подставлен острый нож. В итоге он вырос чудовищем, вскормленным тьмой и чужой жестокостью.

Привык рвать за своё зубами и никого не подпускать к себе близко. Не пускать в свое сердце. Потому что оно изначально принадлежало только ей. С самого первого взгляда и первого вдоха.

Тебе больно?

Больно. Невыносимо больно от того, насколько он оказался уязвим и совершенно не готов к такому удару. От осознания того, как сильно он виноват перед ней. От каждого чужого жадного взгляда, брошенного на её фигуру, за который моментально хотелось уничтожать с особой, кровавой жестокостью и рвать глотки.

И видит бог, сама Амелия совершенно не помогала ему держать себя в руках.

Одевалась так провокационно, что альфы сами бошки сворачивали, голодно провожая её фигуру взглядами. А его снежная принцесса даже мимолетным вниманием их не удостаивала.

Она ведь и раньше абсолютно не осознавала, насколько была хороша. Даже в те времена, когда еще не стала его якорем и носила ужасную одежду.

Всегда оставалась на виду. Словно редкий лунный цветок пустыни. Недосягаемый и смертельно прекрасный.

Амелия предложила ему сделать вид, что они никто, и просто не замечать друг друга, как это было раньше.

Вот только в одном она ошиблась.

Он всегда замечал её.

Глава 15. Хочу

Глядя на последние отчеты по шахтам, я абсолютно ничего не понимала. Предоставленные данные выглядели подозрительно гладкими. Практически пустыми. Взорванная шахта давно находилась в списке на закрытие, ведь там по документам не осталось ценных ресурсов, а доход она приносила весьма посредственный. Добыча еле окупала базовое обслуживание, поэтому дед принял логичное решение окончательно её опечатать.