Резко отступив вбок, я прошла мимо застывшего альфы и, пока он не успел меня остановить, выскользнула за дверь, отчаянно пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.

Уже идя по пустому коридору на пару, я почувствовала, как в кармане плаща завибрировал телефон. Достав аппарат и приняв вызов от дяди, я резко замерла на месте, вслушиваясь в короткие фразы.

Одна из шахт была взорвана всего час назад. Дед и сам Хосе уже срочно выехали за границу на полное обследование перед тяжелой операцией старика. И ехать туда теперь должна я. Лично разобраться в том, что именно случилось на объекте.

Глава 14. Эйдан

Тёмная комната пахла ей так густо, что горло сводило спазмами. Горечь разъедала нутро, стоило лишь альфе отвести взгляд от того места, где она стояла секунду назад.

Его имя находилось в том списке, но она осознанно выбрала другого. Выбрала слабого ублюдка, чья аура ощущалась разодранной в клочья. Почти человека, абсолютно неспособного дать ей ту защиту, которую мог бы обеспечить он.

И всё равно Амелия выбрала Колоса. Костера одна эта мысль сводила с ума, раздирая острыми когтями внутренности и стягивая каждую жилу в тугой узел. Каждое слово, сорвавшееся с её языка, жгло душу пламенем преисподней.

Эйдан прекрасно знал, что она всегда была острой на язык. Не прогибалась под давлением, а если он и принуждал её к чему-то в прошлом, то в итоге всё равно выходило на её условиях. Он не мог надавить на эту девушку с самого начала так, чтобы сломать. Между ними словно всегда стоял глухой, непробиваемый барьер. Вокруг которого он кружил и не позволял себе разрушить его.

Он мог. Но никогда бы себе этого не позволил.

Его внутренний зверь ненавидел всех вокруг. Вечно напряженный, настороженный и агрессивно недоверчивый, альфа был готов добровольно пустить только её к своей шее и позволить абсолютно всё. Разумом Костер раньше просто не понимал, что это была именно она.

Та девочка, что навечно въелась в его память, когда он был еще ребенком. Всего одна встреча. Детская непосредственность и самый глупый вопрос в его жестокой жизни.

Тебе больно?

До неё никто и никогда не задавал ему подобных вопросов. А она спросила. Сама вся перемотанная бинтами так, что торчали только пряди белоснежных волос, она умудрялась успокаивать его, хотя он совершенно не просил о жалости.

В детстве Эйдан больше походил на дикого звереныша, чем на нормального человека. Постоянно ожидал болезненного тычка от каждого встречного.

А потом она бесследно исчезла из больницы, пока он находился на процедурах. Оставила лишь маленькую сережку на его подушке.

Он начал масштабные поиски только тогда, когда обрел полную уверенность, что деспотичный отец не узнает об этом. Не получит идеальный рычаг давления на наследника.

Вот только никаких данных о пациентке не сохранилось. В те года информацию еще не дублировали в компьютерах, а старый склад с больничным архивом затопило, и её имя навсегда кануло в бездну.

Костер искренне ненавидел себя за то, что тогда по-детски заупрямился и не назвал своего имени. Она оказалась маленькой злой снежинкой. В ответ на его отказ своего имени тоже не раскрыла. И именно тогда он осознал всю степень тяжести собственного ублюдского характера. Ведь он не знал ни её лица, ни имени. Помнил только белые волосы и любовь к сладкому. И то, что она попала в аварию. Это было всё.

Сколько бы он ни искал, не находил абсолютно ничего. Словно этой девочки не существовало вовсе. Маленький призрак, надежно спрятанный глубоко в его травмированной детской памяти.

Тебе больно?

Невыносимо больно. Вплоть до смерти и разрыва сознания на мелкие кусочки. Ровно как и ей самой.

Он физически чувствовал её глухую мерзлоту сквозь истинную связь. Ощущал растерянность и страх. А вот счастья не чувствовал совершенно. Отчаянно хотел, чтобы хоть одна единственная искорка тепла протекла по её венам, согревая изнутри. Но её не было.

Только эта пульсирующая связь помогла альфе не свихнуться окончательно, пока он два месяца искал Амелию изо дня в день. Из часа в час маниакально проверяя отчеты нанятых людей, он почти перестал спать.

Глухое и абсолютно чёрное чувство звенящей пустоты разрасталось от живота к грудине, но именно оно говорило ярче любых слов о том, что его омега жива. Что она всё ещё дышит. Пусть и не рядом с ним.

Истинная метка горела на его коже чужой жестокостью и собственным слепым грехом, словно уродливое порочное пятно. Он был виноват во всем случившемся. Только он один. Эйдан прекрасно знал, что Амелия его не простит. Знал и то, что она даже не догадывается об их истинности.

Но каждое её брошенное слово било наотмашь. Она пинала его словно собаку. Не давала ни единого шанса на примирение. Категорически не подпускала к себе, отгородившись огромной, непробиваемой стеной. Но кое-что он всё же улавливал на голых инстинктах.

Омегу.