Громкие удары в дверь вызвали домашних рабов, чьи протесты, что всё в порядке, были отметены в обычной для вигил добродушной манере: рабов повалили на землю, пинками заставили подчиниться и прижали к земле по подозрению в поджоге. Шестой бросился внутрь, чтобы обыскать здание, как это было разрешено пожарным при тревоге. Домашние рабы теперь сходили с ума, возможно, потому, что понимали, что это повлечёт за собой обычную «проверку ценностей»; возможно, они боялись, что после этого у их господина не останется столько ценностей, сколько было у него, когда начался пожар. Рабы знали, что Анакрит обвинит их в любых потерях, и знали, каким злобным он может быть.

К этому времени пожар действительно начался. Видимо, когда люди Петро подожгли влажную кучу листьев, устроив ложную тревогу, это привело к тому, что за считанные минуты вспыхнули ставни и посыпались искры на чердаки. Возможно, они переусердствовали, серьёзно заметил Петроний. Как бы то ни было, дом Анакрита теперь был полон густого дыма. Тяжеловооружённые бойцы Шестой когорты сновали вокруг с вёдрами, верёвками и крюками, которые они всегда носили с собой. С похвальной скоростью их сифонная машина появилась на улице; любой владелец недвижимости был бы вне себя от радости, получив столь быструю помощь в своей чрезвычайной ситуации – привилегия, которой на самом деле удостаиваются немногие. Но мы находились в районе Палатина и Большого цирка, где многие здания принадлежат государству, и даже частные дома, как правило, принадлежат людям, лично знающим императора. Также появилась телега, нагруженная циновками из эспарто – настолько нагруженная, что она едва могла двигаться.

«Похоже, Шестой ожидал этого огня!» — пробормотал я. Петроний бросил на меня укоризненный взгляд.

Затем – был ли сигнал? – он схватил меня за руку и побежал к дому. Я последовал за ним, когда он ворвался в здание. Дым был настоящим, он душил нас, пока мы неслись по коридорам. Впереди нас бдительные распахнули двери, чтобы проверить комнаты на наличие жильцов. Кашляющих рабов всё ещё выталкивали мимо нас солдаты Шестого легиона, которые громко кричали на них и толкали их; это была тактика, чтобы усмирить и сбить их с толку. Мы побежали дальше.

Никто нам не мешал.

Мы прошли через парадные помещения, выкрашенные в приглушённые чёрно-золотые тона, через крошечный дворик с журчащим фонтаном, а затем внезапно оказались среди декадентских комнат внутри, украшенных фресками, изображающими переплетённые пары и секс втроём, которые были бы уместны в борделе. Мы добрались до узкого прохода.

В проходе, где вигилис ломился в запертую дверь, преследуемый двумя большими лающими собаками, мужчина в раздражении пнул их, а затем швырнул топор в дверные панели с такой силой, что расколол дерево и получил опору. Петроний схватил небольшой мраморный столик и пробил им дыру побольше. Раздробленные панели вскоре уступили место ударам плечом.

В комнате находилась коллекция произведений искусства, которые мужчины держат в личных салонах, заперев дверь, «чтобы не возбуждать рабов». Это делало тайные сеансы порнографии для них более захватывающими.

В этой части дома дыма было меньше. Когда мы с отвращением отвернулись от коллекции произведений искусства, мы увидели молодого человека, который открыл дверь дальше по коридору и выглянул, чтобы выяснить, в чём дело. Это был Камилл Юстин.

В тот же миг, согласно правилам дежурства бдительности, его грубо схватили, избили до полубессознательного состояния, когда он запротестовал, затем деловито передавали из рук в руки до выхода из здания, где...

При обстоятельствах, которые впоследствии стали неясными, он исчез. Среди множества слухов, циркулировавших позже о пожаре в доме главного разведчика, я слышал, что, когда шестая когорта пришла упаковать циновки эспарто для возвращения в патруль, они обнаружили, что кто-то украл тележку с циновками. Говорили, несомненно, с лукавством, что ближе к концу инцидента Анакрит явился и был возмущён, получив от человека, одетого как пятифутовая морковка, отчёт о повреждениях, нанесённых его дому. Шестая когорта с негодованием отрицала, что знает об этом овоще.

Анакрит так разозлился, что приказал арестовать пряник, но тот быстро скрылся, когда все были заняты борьбой с подозрительной группой пожилых людей, предположительно немецкой национальности, которые попытались ворваться в дом шпиона, хотя тот стоял прямо у входа. Трибун Шестого полка (офицер, привлеченный к месту происшествия срочным донесением об апоплексическом ударе у высокопоставленного лица) успокоил обстановку и представил нападение немцев как глупую выходку чрезмерно восторженных гуляк. Он приказал поместить усатых рейнландских реликвий в камеру, пока они не протрезвеют.

К сожалению, когда на следующее утро Анакрит отправился допрашивать их, кто-то неправильно понял приказ трибуна и отпустил их без предъявления обвинений на попечение молодых родственников, которые как раз случайно появились и предложили уберечь стариков от дальнейших неприятностей.

Печально, конечно, все согласились. Древние граждане с незапятнанной репутацией имперских служений подвели себя, выпив лишнюю бутылку… Когда Анакрит попытался их найти, выяснилось, что все они уехали домой в Германию на зимние каникулы.

И где был его пленник? Понятия не имею, о ком вы говорите, — настаивала Шестая когорта. Мы вернули всех найденных рабов и убедились, что…

Получил квитанцию. В безопасности. В безопасности и спрятан.

XXXV