Парень мог бы сообщить Рубелле, но, учитывая кричащий вид трибуна в стиле Меркурия, он мудро решил, что лучше всего сохранить свои шансы на повышение, сообщив о поражении Петронию. Марк Рубелла относился к себе крайне серьёзно. Раз уж он решил нарядиться в карнавальный костюм, чтобы быть одним из парней, он ожидал, что парни сохранят эту честь при себе и не будут заманивать его на незапланированное публичное выступление в образе подвыпившего трансвестита. В свою очередь, бдительные презирали публику, но всё же считали, что она не сделала ничего настолько плохого, чтобы заслуживать того, чтобы видеть волосатые ноги Рубеллы.

Оставив Аполлония, мы с Петро двинулись сквозь этот хаос. К этому времени все уже хвастались и рыгали, разбившись на определённые группы, но нам позволяли протиснуться, если мы достаточно сильно толкали их разгорячённые тела. Протискивались они не сразу, поэтому, когда мы наконец добрались до двери, то обнаружили, что Фускулус контролирует ситуацию. Он избавился от большинства нарушителей порядка, рассказав им о «чертовой тусовке на Лобстер-стрит». Последнюю пару, слишком пьяную, чтобы осознать его слова, решительно оттаскивали прочь. Можно подумать, что только идиоты могут пытаться вторгнуться на вигиле без билетов. Вы будете правы. Они были идиотами – и я их уже встречал.

«Фалько!» Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, откуда донеслось это невнятное приветствие, а затем вспомнить человека, ответственного за него. Его приветствие наполнило меня дурными предчувствиями. «Мы хотим повеселиться с тобой». О боже. Ужин для когорты вряд ли был экзотическим мероприятием, на которое меня недавно пригласил Эрманус, но мои жадные друзья из немецкой общины, вероятно, пили и прелюбодействовали последние две ночи. Они были совершенно неспособны судить, когда заметили вечеринку. Разве они не наткнулись на вигилов?

сначала место, они были достаточно не в себе, чтобы ворваться в кружок шитья к бабушкам, если бы их привлек свет лампы.

Эрманус и один из его крупных дружков обмякли на руках у своих похитителей-вигилов, но это было лишь подготовкой к освобождению и новой попытке выломать дверь. Фускулус и Петро были готовы к этому трюку и просто навалились на них, пытаясь избежать физического урона. Внезапно они синхронно рванули и отбросили двух незваных гостей обратно в вышибал-вигилов.

Поскольку одним из них был Сергий, специалист по пыткам и избиениям в нашем отряде, я печально покачал головой, предупредив двух немцев, чтобы они сдались и ушли, пока у них еще целы ноги, чтобы вынести их, и есть воля к жизни.

Эрманус не понял намёка. Он бился, как вол, почуявший кровь на алтаре, главным образом разгорячённый желанием обсудить со мной жизнь и любовь. Он и его друг были глубоко и отчаянно пьяны. Теперь они балансировали на грани потери сознания; если они потеряют сознание, то, вероятно, уже никогда не придут в себя. Лучше бы им оставаться на ногах и продолжать идти, пока добрая Природа не позволит их мозгам немного прийти в себя. «Фалько!»

– Друг!

Мне хотелось сбежать. Петроний взглянул на меня и поморщился. Он знал, в чём дело. Если я попытаюсь заговорить с этими красавчиками, это будет так же сложно, как идти по колено в мокром зыбучем песке, и так же бессмысленно. Они едва ли могли что-либо запомнить дольше трёх секунд. Я был готов помахать им на прощание, зная, что мой уход непременно вызовет мерзкие проклятия, что я недружелюбный ублюдок. Тут Эрманус, видя во мне отсутствие духа товарищества, придумал туманные слова, которые, как он знал, должны были меня заинтересовать: «Старики её заберут, знаешь ли!» Я остановился. «Ну как тебе, Эрманус?» «Старики…» Он увлёкся каким-то своим туманным миром. «Я уже упоминал о стариках, Фалько?» «Упоминал, друг мой».

«Знают. Знают, что он держит приманку… приманку для той, о которой мы никогда не упоминаем. Старые приятели. Идут за ней. Идут за ней с помощью приманки. Умные старички… Идут за приманкой». «Ой, ой!» — пробормотал Петро, понимая, что это звучит как проблема, и догадываясь, в чём дело. «Ну как, Эрманус?» — спросил я как можно твёрже. Моя пьяная родственная душа восхищённо улыбнулась. «Фалько!.. Не могу сказать».

«Да ладно тебе», – проворковал я ему, словно плохой любовник, пытающийся уговорить хорошенькую девушку раздеться. Я не смел взглянуть на Петрония Лонга или Фускула. «Дай мне острых ощущений, Эрманус. Что задумали эти старики?»

«Идите к нему домой. Хватайте её ухажёра… Она одна из наших. Мы должны её забрать…» Он потерял сознание. Сергий и другие бдители аккуратно положили его на тротуар. Увидев это, его пьяный немецкий спутник выбрал лёгкий путь и затих, тихонько застонав. Его выстроили рядом с Эрманусом. Я наклонился, чтобы проверить, дышат ли они. Газированный миазм трёхдневного винного дыма подтвердил это. Я отшатнулся назад, прикрывая лицо. Выпрямившись, я попытался встретиться взглядом с Петро. Это была катастрофа. Меньше всего мне хотелось, чтобы эти старые неудачники, совершающие набег на Квинта,