«Элена Юстина хочет обсудить это с вами». «Ущерб?» «Минимальный». «Что они о вас подумали?» «Мы все выпивали в «Трёх моллюсках»».

легионер признался: «К сожалению, люди снаружи наверняка видели, как мы возвращались домой позже».

«Анакрит знает, что вы прикомандированы ко мне. И, смею предположить, он догадывается, что вы все негодяи и пьяницы. Кстати, «Три моллюска» – это просто дыра. Если не хотите идти пешком всю дорогу до Флоры, попробуйте «Крокус» или «Галатею». Стражники сказали Елене, зачем пришли? – «Ищут её брата. Ты его поймал, Фалько?» – «Кто, я? Похитить государственного заключённого из дома главного шпиона?» – «Да, это шокирующее предположение… Надеюсь, ты спрятал его там, где его не будут искать», – сказал Скавр. Я отправился на поиски перекуса, но стражники-мародерки обчистили кладовую. Потом я лёг спать. Кровать была пуста. Я нашёл Елену в детской комнате. У Фавонии была лихорадка, и её всю ночь рвало. Елена, бледная и с опухшими глазами, вероятно, подхватила ту же болезнь. «Зачем я купила няню? Где Галена?»

«Слишком много хлопот, чтобы беспокоить её». Я отправила Хелену спать и взяла на себя управление. Это не входит в руководство для стукачей, но сидеть с больным ребёнком — хороший способ организовать время для размышлений. Между обтиранием разгорячённой головки, подачей напитков, поиском упавшей на пол куклы и…

Орудуя рвотной чашей, когда соблазнённые вами напитки снова устремляются вниз, вы обычно можете разработать план действий на следующий день, а затем расслабиться и обдумать то, что вы уже узнали по вашему делу. Конечно, этого никогда не бывает достаточно. Завтрак задержался; кому-то пришлось пойти за булочками, так как гвардейцы разграбили хлебницу. Мы с Хеленой провели время, споря о моём отказе сказать, где её брат. Если она не знала, на неё нельзя было давить.

Она этого не заметила. Мы ели молча. Наконец, Хелена прервала меня своими старыми вопросами: «Так где именно вы были вчера вечером и с кем пили?» На что я дал обычные ответы.

Она выбежала на улицу, чтобы заняться ежедневными делами, взяв с собой двух солдат по имени Лусий и Минний, а также слугу центуриона Катта.

Лентулл пошёл с ними, хотя ему предстояло незаметно смыться. Я тайком дал ему карту и мешок с деньгами, рассказал, как найти Юстина, и сказал, чтобы он оставался с ним, по возможности, неделю. «Я посылаю тебя, потому что ты его знаешь, Лентулл». «Это мило».

«Может, и нет. Может, это тяжёлая работа. Держите его дома. Ему велели залечь на дно, но ты же знаешь, какой он. Если кто и может заставить его оставаться на месте, Лентулл, так это ты. Принеси ему еду, питьё и всё остальное, что ему нужно; слоняйся по окрестностям. Что бы ты ни делал, не возвращайся сюда, вдруг тебя заметят люди Шпиона. Вот туника...» Легионеры были в штатском, что означало лишь, что вместо красных туник всем выдали одинаковые белые. Я дал Лентуллу коричневую. «Как только приедешь туда, переоденься, а потом иди к цирюльнику в конце улицы, где квартира». Штатная одежда для солдат также означала отращивание волос.

«Стриги коротко». Любой, кто ищет солдата в белом с кудрями, будет сбит с толку этим превращением в бритоголового штатского в неприметном коричневом. Что ж, любой, кого нанял Анакрит, будет обманут.

«Скажи ему, пусть напишет цену на мою доску», — Лентулл в душе был большим ребенком. «Меня бесплатно подстригут? Это здорово, Фалько».

«Нет, ты получишь на меня длинную жалобу. Я израсходовал свой кредит года три назад. Но он возьмёт с тебя настоящую цену, а не ту, которую выставил тебе незнакомец».

«Будут ли проблемы с трибуном?» — осторожно спросил Лентулл. «Надеюсь, что нет». «Можно мне дать ему пощечину?» «Я бы предпочёл, чтобы ты каким-то другим способом его контролировал». «О, спасибо, Фалько. Лучше не буду использовать на нём меч». «Нет, пожалуйста, не надо!»

Итак, Лентулл пошёл за Еленой, а я стоял на пороге, разговаривая с Клеменсом, представляя собой более интересную цель на случай, если наблюдатель Анакрита вздумает следить за покупателями. Мы с Петро вчера вечером предупредили Юстина, что ему приставят телохранителя. Это могло сработать. У него не было никакой одежды, кроме его потрёпанного костюма из репы. Ни один сын сенатора, мечтающий о карьере, не захочет появляться на людях с корнями, обвивающими ноги, и нелепыми листьями, торчащими из ушей. С другой стороны, на первом этаже многоквартирного дома, где мы его оставили, была прачечная. Выстиранные туники были как раз…

Висит на веревках. Если бы он решил свалить, он бы справился, пусть даже подмышки у него и немного влажные. Мы могли бы сообщить о нём в полицию как о краже одежды, но у них было так много таких, что им никогда не добраться до него.

«Оставайся с ним другом, — умолял я Лентулла. — Если он убежит, обязательно пойди с ним».