Малек выпрямился, расправил плечи и напустил на себя грозный вид. Найра уловила скрип открывшихся дверей, но они с братом сцепились взглядами, готовые к новому витку ссоры, которая, вероятно, станет самым серьёзным их разладом.

– Клянусь священными садами Ируги, я отрублю ему руки, если он к тебе прикоснётся, – властно пригрозил Малек, явно намекая на Давриша.

– Угрозами ты делаешь только хуже! Я не пойду к жрицам – из-за них убили нашу маму! Или ты позабыл об этом?!

– В смерти мамы больше твоей вины, чем их! – рявкнул Малек, но сразу побледнел, глаза распахнулись, отражая мгновенное сожаление.

Найра задержала дыхание, спазм сдавил горло и грудь. Она не могла выпустить воздух, потрясённая обвинением. Малек открыл рот в попытке извиниться, но Найра бросилась вперёд, действительно желая удавить брата. Она едва что-либо видела за пеленой злых слёз.

Малек сделал неловкий шаг назад, не ожидав от сестры подобного поведения. Она сама сомневалась, что способна на драку, но брат её довёл. Не успела Найра сомкнуть пальцы на чужой шее, как всем телом врезалась в младшего брата – Саира. Тот влез, явно боясь последствий.

Многие к семнадцатилетнему возрасту уже крепнут, но Саир разве что вымахал в росте, а тело так и оставалось худым из-за врождённых болезней. И всё же он был тяжелее сестры из-за разницы в росте, поэтому с трудом, но оттащил Найру подальше от Малека, который, не чувствуя более угрозы, принял горделивый вид.

– Тише, сестра! Не ссорьтесь. Что бы там ни было, мы всё уладим, – умоляюще повторял Саир, пока Найра брыкалась в его руках, стремительно теряя былой напор.

Вслед за Саиром появились двое его стражников, среди которых был и личный телохранитель – Давриш. Малек будто специально бросил на него выразительный взгляд. Найре потребовалась вся воля, чтобы не заорать на царя при свидетелях. Стража молча замерла на безопасном расстоянии, но их напряжённые позы говорили о готовности вмешаться в любой момент.

– Малек, что ты сделал? – Саир продолжал держать Найру, но обернулся к старшему брату. – Мне доложили про жриц и приход Махры. Что им было нужно? Вы из-за этого ссоритесь?

Сареша наконец взяла себя в руки, попыталась отряхнуть местами промокшее платье и хоть как-то вернуть себе подобающий вид. Даже дыхание удалось привести в норму, а лицу – придать невозмутимое выражение.

– Малек продал меня жрицам. Они ждут, что через две недели я перееду в храм, – сухо отчеканила Найра для Саира, но продолжала смотреть на вновь нахмурившегося старшего брата.

– Ты не мог! – с недоумением воскликнул Саир.

– Проводите Найру в гарем, она выглядит уставшей, – игнорируя укор в его взгляде, обратился царь к стражам.

– Мог и сделал это, – вклинилась Найра, а потом подняла левую руку, ещё раз демонстрируя ожог Малеку. – Ты не заставишь меня поехать в храм, а эту метку я лично выжгу, если попытаешься!

Найра направилась к выходу, не желая слушать дальнейшие оправдания и уговоры. Она устала. Колени подгибались. Как бы она ни храбрилась, тело дрожало то ли от холода, то ли в ужасе от представшего перед ней будущего. А брат как никогда казался наивным дураком, если думал, что сможет взять верх над жрицами.

Глава 2

АФШАН

– До моего дня рождения неделя, брат. Чем я заслужил такие дары и столь скоро? – насмешливо уточнил Афшан, заинтересованно осматривая помещение и присутствующих.

Сарвад рассмеялся, схватив его за плечо.

– Ты был чересчур угрюм и подозрителен последний месяц. Я решил порадовать тебя пораньше. – Сарвад с силой хлопнул брата по спине, добавляя веса своим словам.

«Ещё бы я не был подозрительным, зная, что уже месяц, как от меня что-то скрывается».

Афшан проглотил правдивый ответ.

Однажды он твёрдо решил, что царские дела не должны его волновать. Его голова по-прежнему на плечах, он живёт во дворце и пользуется благами статуса «мареша». Отношения с истинным наследником – амарешем Сарвадом – можно назвать почти семейными. Совсем скоро двадцатичетырёхлетие Афшана, и он прожил как минимум на двадцать три года дольше, чем обычно полагается таким полукровкам, как он.

Марешу удалось улыбнуться, но подобные сюрпризы чужды Сарваду. И возбуждённый блеск в карих глазах тоже для него несвойственен.