Не успела Найра осознать, как её снова окружили. Сареша судорожно вдохнула, возмущённая спокойствием брата и тем, как легко он её продал. Закружилась голова от нереальности происходящего, тело обмякло, поэтому попытки выдернуть руку из хватки двух прислужниц вышли вялыми, а сами молоденькие жрицы оказались удивительно сильными. Они обнажили левое предплечье сареши, впиваясь в кожу пальцами.

– Хватит, – строгим голосом велела Найра, пытаясь оставаться хладнокровной. Истерика ниже её достоинства: в конце концов, она их сареша. Как смеют они так с ней обращаться? – Даже не думайте, что имеете право.

Старшая из жриц проигнорировала предупреждение, вытаскивая что-то из потайного кармана.

– Вы так и собираетесь стоять столбами?! – прикрикнула Найра на двух стражей поблизости.

Оба переводили нервные взгляды с неё на жриц и обратно, не зная, что делать. Найра шумно втянула носом воздух, с недовольством осознав, что их страх перед жрицами сильнее, чем перед её гневом.

– Ваше величество, – заговорил один из охранников, обращаясь к её брату, – может…

– Помолчи, – оборвал Малек, пресекая любые попытки остановить этот фарс.

Он даже не посмотрел в сторону сестры, занятый наливанием вина в кубок.

– Это быстро, сареша, – заверила старшая жрица, вырисовывая незамысловатый символ на её предплечье, ближе к сгибу локтя.

Найра вздрогнула от прикосновения влажной кисти к коже и прекратила вырываться. Процесс и сам факт метки всё ещё раздражали, но на вид краска походила на обычную хну. Как только треклятые жрицы уйдут, она мочалками и щётками сотрёт этот позор.

А если даже останется слабый след, то через неделю пропадёт сам.

Жрица действовала быстро и безошибочно, явно проделав подобное уже десятки раз. Её лицо оставалось спокойным, поэтому Найра была абсолютно не готова к боли, когда жрица посыпала выведенный рисунок каким-то тёмным песком. Отметина начала жечь кожу, и Найра зашипела проклятия, с удвоенной силой вырвав руку из чужой хватки. Она отшатнулась, напуганная появляющимися ожогами на месте рисунка. Слуги загалдели, но никто не сдвинулся, чтобы ей помочь.

– Всё в порядке. Боль быстро пройдёт, – тем же равнодушным тоном пробубнила жрица. Лишь стон, сорвавшийся с губ Найры, не позволил сареше озвучить поток ругани.

Пятясь, она наткнулась на один из столов, на пол посыпались медные и золотые кубки. Боль прекратилась, когда Малек вылил сестре на руку целый кувшин воды, смыв песок и хну.

– Это уже слишком, Махра! – рявкнул царь на старшую жрицу. – Я не давал позволения калечить мою сестру.

Несмотря на смытый яд, рука Найры продолжала пульсировать, а пальцы – нервно дёргаться. Левая сторона юбки потяжелела, впитав пролитую воду. Сареша хватала ртом воздух, разглядывая оставшийся на руке ожог, повторяющий линии смытого узора. Они её пометили.

Этот шрам останется навсегда.

– Не стоит драматизировать, ваше величество. Мы все получили подобную метку, священный символ нашего бога Ируги. Он будет оберегать сарешу, как и каждую из нас. – Махра оголила левое предплечье, открыв старый шрам, очень похожий на свежую отметину Найры.

Не дожидаясь нравоучений или возражений от царя, Махра поклонилась, развернулась и, дав знак своим помощницам, устремилась к выходу. Никто не посмел их остановить или что-либо сказать. Наоборот, вооружённые мужчины торопливо отходили в сторону, лишь бы не оказаться у жриц на пути.

– Уходите, – коротко велел столпившимся слугам Малек, заметив, как те неловко мнутся вдоль стен и у порога.

Найру продолжало трясти от смеси разочарования, злости и отголосков боли, а брат выглядел почти по-настоящему обеспокоенным, пока вытирал её руку от воды. Он бормотал себе под нос не слишком праведные слова о жрицах, оглядываясь в поисках ещё одной чистой тряпицы, чтобы замотать ожог.

Как только дверь закрылась, оставляя брата и сестру наедине, Найра со всей силы влепила Малеку пощёчину. Настолько сильную, насколько могла. Брат слабаком не был, но, похоже, не ожидал и отступил на пару шагов.

– Как ты мог?! – хотелось орать, но фразу Найра выдавила с шипением, неспособная расслабить напряжённые челюсти. – Как ты мог продать меня жрицам?!

– Найра. – В голосе Малека зазвучал укор, будто сестра не поняла его хитроумного плана, хотя сейчас она и не намеревалась его понимать. – Это ведь то, что ты хотела.

С руганью Найра содрала влажную тряпку со своей руки и швырнула брату в лицо. К досаде сареши, он её с лёгкостью поймал и одарил сестру жалостливой улыбкой.

– То, что я хотела?! – передразнила Найра, а затем сорвалась на крик. – Ты обещал мне свободу! Обещал, что я смогу сама распоряжаться своей жизнью! Выйду замуж, если захочу, останусь во дворце, если пожелаю. Ты обещал свободу от жизни в гареме! Такова была сделка за мою тебе помощь. А ты отдал меня жрицам, зная, как я их ненавижу!