Малек послушно сел, и Найра взяла чашу с густым супом, решив помочь, пока у него сломана рука. Тот покорно съел пару ложек и нахмурился, вновь обращая внимание на Парси.

– Ты помнишь, Афшан? Помнишь, что я был первым, кто начал с тобой говорить, потому что все остальные во дворце с неприязнью восприняли твоё появление? – с едкой усмешкой на губах спросил Малек. Афшан повернулся, но не ответил, поэтому брат продолжил: – Я даже учил тебя стрелять из лука в нашем стиле и показывал выученные приёмы с мечом. Ты был неуклюж с шамширом. Всё ныл, что тебе не нравится изгиб лезвия, но в действительности ты просто был нерасторопным, сколько бы я ни показывал.

Малек намеренно язвил, выразительно разглядывая прямой меч на поясе Афшана.

– Не я был неуклюж, это ты как учитель был бездарен, – сухо возразил Афшан.

– Я пожалел тебя. Ты казался одиноким, – игнорируя ложку супа перед своим носом, продолжил Малек, глядя только на Парси. – Жалкий, ненужный второй сын, презираемый собственными сородичами из-за смешанной крови. Я думал, что Гардан был жесток к тебе, используя как жертвенного ягнёнка. Но вот теперь ты здесь, и я сожалею о том, что не прирезал тебя сам.

Афшан и бровью не повёл, однако и усмешки, которую он демонстрировал Найре на каждую озвученную угрозу, не появилось. Его лицо осталось беспристрастным, но каким-то застывшим, будто он даже дыхание задержал.

Малек всё-таки задел его.

– Мне рассказали, что твой брат намеревался схватить нас всех в храме, но вы просчитались. Меня и Саира там не было, потому что прямо перед поездкой пришло донесение о приближающейся армии, и мы остались с советом и визирями, чтобы обсудить ситуацию.

Найра вернула ложку в миску, внимательно слушая причину отсутствия братьев на празднике.

– Тебя же отправили, как вы думали, в пустой дворец. И какова тебе роль крысы, Афшан?! – зло рявкнул Малек, подаваясь всем телом вперёд и не спуская взгляда с Парси. – Ты воспользовался ходом, через который тебя спасла наша мать! Жалкий слизняк, воспользовался её добрым сердцем, а затем предал, осквернив её память! Нашу мать казнили из-за помощи тебе! Моя сестра едва не умерла из-за раны, полученной в тот день!

Под конец Малек уже орал, поднимаясь на ноги. Его лицо слишком быстро становилось красным, а лоб покрылся испариной. Маска спокойствия на лице Афшана треснула на пару мгновений. Он нахмурился и открыл рот, явно намеренный ответить на обвинения.

– Ему нужен лекарь! – не дала встрять Найра. Она поднялась на ноги и положила ладонь на лоб Малека.

Брат вздрогнул от прикосновения, мигом угомонился, переведя внимание на сестру.

– У него жар! Зараза могла попасть в рану! – прикрикнула она на Афшана, когда тот не двинулся с места. – Ему нужен лекарь рядом, обезболивающее, снотворное с успокоительным и слуги, что помогут сбить температуру.

Малек, обессилев, почти рухнул на диван, а Парси моргнул и уставился на сарешу недоверчивым взглядом.

– У нас был уговор! Мои братья должны быть здоровы!

Афшан раздражённо всплеснул руками и направился к дверям. Резко распахнув обе створки, он вышел в коридор.

– Приведите лекаря, двух служанок с тазом холодной воды и чистыми тряпками, – нехотя, но уверенно велел он стражам у дверей. – Пошевеливайтесь! Или вы не слышали, что сареша Найра, эта жрица Ируги, готова изрыгать проклятия на наши бренные головы?

В коридоре тут же послышались стремительно удаляющиеся шаги.

– Ну вот, ваше высочество, готово, – с издёвкой отчитался Афшан, вернувшись в комнату.

Найра едва взглянула в его сторону. Он мог зубоскалить сколько угодно, главное, что выполнил требование. Больше они не разговаривали. Сареша продолжала заботиться о брате, заставив его выпить прохладной воды и съесть хоть немного супа, а Афшан пристально следил за каждым движением, будто гадал, не было ли всё это постановкой и не готовятся ли они сбежать прямо сейчас.

Лекарь со служанками прибыли быстро. Они начали хлопотать над Малеком, а Афшан схватил сарешу за локоть и бесцеремонно вывел в коридор, объяснив, что в помещении стало слишком многолюдно. Шагая наружу, Найра постоянно оборачивалась, пытаясь понять, насколько Малеку плохо, потому что взгляд брата был подёрнут пеленой, и он, казалось, не замечал людей вокруг.

– О нём позаботятся, – вернул её в настоящее голос Афшана, а после двери за ними захлопнулись.

Только теперь она ощутила прикосновение пальцев. Хоть у её блузы и были рукава, но полупрозрачные, поэтому, почувствовав тепло чужой кожи, она незамедлительно вырвала руку из хватки дикаря.

– Тебе пора возвращаться в гарем. Если не хочешь, чтобы я тебя тащил, то иди сама, – предупредил Афшан и слабым кивком указал в нужном направлении.

Найра фыркнула, но зашагала, не желая, чтобы он снова к ней прикасался. Афшан последовал за девушкой, отставая всего на шаг, как конвоир.

– Завтра переоденься. Чаще носи штаны, а не юбки, и блузу найди более приличную.