Все взгляды, включая Найры, устремились к нему. Сареша даже торопливо заморгала, будто сомневалась, что не ослышалась.

– В качестве наместника поставь Малека Азура, – повторил Афшан.

Брат нахмурился, открыл рот, чтобы отказать, но внезапно передумал. Молчание неприятно давило, но Сарвад глупцом не был, да и Афшан не стал бы такое предлагать без повода.

– Зачем мне это? – настороженно уточнил Сарвад.

– Ты сам сказал, что нужен кто-то надёжный. Он знает свой город и людей. Малек приложит все усилия, чтобы удержать экономику и торговлю на плаву, а люди будут охотнее ему подчиняться. Он не просто Азура. Он – хетреец, как и все здесь.

– Получив хоть крупицу власти, он попытается отбить город.

– Вряд ли без армии у него это получится. Ты заменишь всю стражу на наших людей и оставишь в городе две тысячи воинов. Малек, возможно, красноречив, но наши люди за ним не пойдут. Он поклоняется Ируге – богу-предателю. Даже если он предпримет попытку подкупить фарсидцев, они слишком верующие, чтобы предать Эшту.

На некоторых фразах брат неуверенно, но кивал. Афшану самому не нравилось возвращать Малека на трон, но такое ограниченное наместничество смягчило бы для людей потерю храма и отсрочило бы накал их недовольства.

– И всё же, стоит нам выйти за порог, как Малек почует свободу и начнёт плести интриги. Я бы так и поступил, – задумчиво пробормотал брат, обводя взглядом комнату. – Только если…

Его внимание остановилось на Найре, и та поджала губы.

– Только если у нас не будет заложника, – растягивая губы в хищной улыбке, закончил Сарвад. – Я помню, как твой братец бросил меч, стоило притащить тебя. Отлично! Мне нравится твоя идея, Афшан. Пусть Малек Азура будет наместником, а сарешу Найру мы заберём с собой в Фарсиду, чтобы её старший брат оставался послушным, если не желает получить в подарок её голову.

Найра шумно засопела, но проглотила угрозу и не раскрыла рта, хотя Афшан догадался, что смирение стоило ей больших усилий.

– Этого недостаточно, – вновь встрял Афшан, заставляя всех обратить внимание на себя. – Малек будет трястись за голову сестры, но характер у неё скверный. Она может попытаться снова себя убить, чтобы лишить нас влияния, но и на неё есть управа. Нужно взять ещё и Саира. Чтобы сохранить жизнь младшему брату, сареша будет как шёлковая.

Сарвад опять расхохотался, а по губам мареша невольно проскользнула вялая улыбка, пока лицо Найры краснело от гнева. Если прежде он думал, что она его ненавидит, то сейчас понял, что ошибался. Настоящую, пылающую ненависть Афшан увидел в её глазах лишь теперь. На её красивом лице медленно появилась гримаса ярости, щёки надулись, будто она всеми силами держала напор внутри, но потом её терпение лопнуло.

– Ах ты подонок! – выплюнула она, и Афшан с удивлением понял, что не слышал её голоса уже много дней. Хоть они и встречались во дворце, но девушка всё время молчала. – Если я когда-либо доберусь до ножа, то зарежу тебя первым! – рявкнула она с таким гневом, что на мгновение повисла тишина.

Керуш даже положил ладонь на эфес меча, словно сареша у них на глазах отрастила когти и готова разорвать Афшана на куски.

– Тогда с этого дня будешь есть руками, сареша, – с гордо поднятой головой усмехнулся мареш, чем вызвал новый приступ смеха у Сарвада, который едва не расплескал вино из кубка – так сильно тряслась его рука.

Глава 13

НАЙРА

После прихода фарсидцев в Хетру Найра ещё несколько дней сопротивлялась любым угрозам, не опускала головы и отвечала Сарваду и его дикарям оскорблениями на попытки унизить её тем или иным способом.

Однако на четвёртый день ей пришлось стать покорнее и молчаливее. Тогда Сарвад был в окружении своих людей и в скверном настроении. В ответ на её очередную колкость он приказал у Найры на глазах сечь всю присутствующую прислугу, пока сареша не встанет на колени перед ним и не извинится.

Среди служанок были совсем молодые девушки. Сарешу никогда не секли, но она видела, как плетью наказывал провинившихся её отец. Иногда до смерти.

Она знала, что не может опуститься на колени перед завоевателями, ещё и при обычных воинах. Найра не смела так позорить свою фамилию. Малек даже ради неё этого не сделал – только когда ему сломали руку и разбили лицо.

«Уж лучше бы он ударил меня».

Но ублюдок действительно знал, что подействует на неё сильнее.