— Говори громче, я тебя не слышу, любовь моя.

Она открыла глаза.

— Я ничего не говорила, — сказала она, испепеляя меня взглядом.

— А мне показалось, что я почувствовал, как твое тело дрожит только от того, что я рядом.

— А ты немного самоуверен, не так ли? — произнесла она, и я начал медленно задирать ее шелковую ночную сорочку.

— Это черта моего характера, — с улыбкой ответил я, скользя рукой под ткань. Она была совершенно голой и влажной. — Характера, который тебя очень, очень сильно возбуждает, как я погляжу, — добавил я, нежно входя в нее двумя пальцами.

Прежде чем она успела ударить меня кулаком, я убрал руку и перевернул ее, усадив на себя сверху.

Я почувствовал, как ее соки увлажняют мой низ живота, и прижался своим членом к ее ягодицам.

Я встретился с ней взглядом и с радостью обнаружил, что за напускным сердитым выражением лица скрывается отчаянное желание снова стать моей.

— Хочешь нарушать правила? — спросил я, глядя на нее в упор. — Тогда открой рот, — приказал я, поднося свои пальцы к ее губам. Я бросал ей вызов сделать то, что ей не нравилось, но это возбуждало меня до чертиков.

Сначала она колебалась, однако, увидев, как моя улыбка становится все шире, и поняв, что я бросаю ей вызов, она в итоге сделала то, о чем я просил.

Она позволила мне вставить пальцы, влажные от ее возбуждения, в ее красивый клубничный ротик и, как хорошая девочка, обсосала их с изматывающей медлительностью.

Мой член непроизвольно дернулся, и улыбка Ноа стала шире.

— Так, сэр? — спросила она, взяв мою руку и посасывая мои пальцы, словно леденцы.

Блядь.

— Да, так, — ответил я, наслаждаясь каждым движением ее языка. Очень медленно она немного приподнялась и почти без усилий опустилась на мой твердый, возбужденный член.

Она закрыла глаза от удовольствия чувствовать себя заполненной и начала быстро двигаться.

Я придержал ее за бедра и начал направлять ее движения в ритме, который нравился мне. Я предпочитал более медленный, более расслабленный темп. Мне нравилось чувствовать, как я скольжу внутрь и выхожу из ее тела. Мне нравилось чувствовать, что я трахаю ее по-своему.

Я поднял руку, обхватил пальцами ее шею и слегка сжал, чтобы посмотреть на ее реакцию.

Она открыла глаза, чтобы встретиться с моим взглядом. Без лишних слов мы, казалось, оба поняли, чего хотим.

Это было странно. Это была новая потребность, зародившаяся невесть где, но, должно быть, скрывавшаяся там очень долгое время.

Возможно, дело было в знании и чувстве, что она наконец-то моя, а я наконец-то ее, или в виде этих колец — символов нашего брака. Но я был уверен, что могу попросить о том, в чем, как мне казалось, я никогда не буду нуждаться.

Я снова перекатился и оказался сверху.

— Я хочу делать с тобой грязные вещи, — нежно прошептал я. Я не хотел ее пугать. Я лишь хотел признаться ей в том, что чувствовал, в том, что мне было нужно в этот момент.

— А я хочу, чтобы ты их делал, — ответила она, и в ее глазах отразилось желание. Это была глубокая, особенная жажда, такая же сильная, как моя, которая подталкивала меня зайти дальше. — Что бы мы ни делали, даже самые грязные вещи, мы будем делать это с любовью, верно? — спросила она, повторяя слова, которые я сказал ей накануне.

Я улыбнулся.

— Именно так, — ответил я, а затем снова вошел в нее.

Я заглушил ее крик своими губами, с силой двигаясь внутри нее. Я снова положил руку ей на шею и крепко сжал, оценивая ее реакцию на этот жест, чтобы понять, возбуждает ли ее это так же сильно, как меня, или же приводит в ужас.

Ее взгляд был полон возбуждения, он призывал меня отбросить ласки.

Я позволил ей вздохнуть, и мы посмотрели друг другу в глаза.

— Мне нравится, — сказала она, словно желая стереть любые мои сомнения, от которых я никак не мог избавиться, несмотря на то что видел, как сильно она возбуждена.

Я поцеловал ее с языком и продолжил трахать ее в ускоренном темпе — темпе, который заводил меня до безумия.

Я остановился и вышел из нее.

— Не останавливайся, Ник, — отчаянно взмолилась она.

— Встань на колени, — приказал я. Она сделала, как я просил. Снова.

Блядь. Ноа, подчиняющаяся моим приказам, — такое могло случиться только в одной из моих сексуальных фантазий. То, что она вот так беспрекословно мне повиновалась, возбуждало меня сильнее, чем что-либо из того, что я когда-либо с ней делал.

Я медленно вставил член ей в рот и наблюдал, как она с ним играет. Она целовала его, сосала, ласкала.

Она делала мне лучший минет в моей жизни.

Когда я начал безостановочно трахать ее рот, я увидел, как по ее щекам катятся слезы.

Я запрокинул голову от удовольствия. Черт, я был так возбужден, что боялся потерять контроль.

— Открой рот и высунь язык, — приказал я.

Она на мгновение замешкалась, но затем повиновалась. И это стало моей погибелью.