— Да, прямо здесь и прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты сделал меня своей, а затем хочу, чтобы ты сделал это снова, и снова, и снова.

Он оторвал меня от земли и понес к белому покрывалу.

Уложил меня, а сам навис сверху, опираясь на руки, чтобы не раздавить, и глядя на меня так, словно я была его любимой картиной.

— Да будет перемирие, — произнес он. Его губы опустились и сомкнулись на моем порозовевшем соске, который так жаждал его ласк. — Но завтра начнется война, — добавил он, глядя на меня сверху вниз.

Я почти не обратила внимания на его слова.

Он покрыл меня поцелуями, вылизал и обласкал каждый сантиметр моего тела, а затем скинул штаны. Мы занимались любовью, в точности так, как я и хотела с самого начала. Все, о чем я его просила, он выполнял без колебаний, словно в этот вечер я каким-то образом выиграла партию. Когда мы слились воедино, я поняла, что то, что было между нами, — это нечто уникальное, особенное, то, что удается найти в жизни лишь немногим.

Мы провели за занятиями любовью всю ночь. Мы останавливались лишь для того, чтобы он мог перевести дух, и чтобы полюбоваться звездами над головой.

Когда у нас совсем не осталось сил, мы так и уснули прямо там: я заснула, прижавшись к его боку, а он укрыл меня пледом, чтобы я не замерзла. Это была одна из самых прекрасных ночей в нашей жизни. Настолько идеальная, что я даже не знаю, как ее описать.

И это было только начало.

Глава 3

Ник

Я открыл глаза, встретив ослепительное солнце нового дня. Окна спальни были распахнуты настежь, и свежий ветерок умиротворенно колыхал белые занавески, принося с собой шум волн всего в нескольких метрах от нас.

Моим первым порывом было протянуть руку, чтобы найти ее. Я обожал проводить первые минуты утра, уткнувшись носом в ее шею и вдыхая ее сладкий аромат. Однако в своих объятиях я обнаружил лишь две мягкие подушки.

Я распахнул глаза, раздраженный тем, что ее не оказалось рядом. Куда, черт возьми, она подевалась?

Найти ее не составило труда. Она была на кухне, одетая лишь в тончайшую ночную сорочку, которую я раньше не видел. Казалось, она что-то готовит. Ну, собственно, именно этим она и занималась.

Не говоря ни слова, я подошел к ней. Она вздрогнула и отшатнулась, врезавшись в мою грудь. Я протянул руку, выключил плиту и закинул ее на плечо, как мешок с картошкой.

— Ник!

Не произнеся ни слова, я направился прямиком к нашей кровати. Оказавшись там, я сбросил ее на матрас, затем нырнул под одеяло и крепко прижал ее к себе, пока она надежно не зафиксировалась у меня под боком.

— Я хочу, чтобы ты была здесь. Каждое утро, как только я открываю глаза.

Когда я коснулся губами ее шеи, Ноа вздохнула и повернулась ко мне.

— Я хотела приготовить тебе завтрак, — сказала она, приложив мягкую ладонь к моей небритой щеке.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться. Тебе вообще ничего не нужно делать. Я сам приготовлю завтрак, или мы сходим куда-нибудь поесть. Это наш медовый месяц, Веснушка.

Она улыбнулась, продолжая гладить мою разгоряченную кожу. Ее рука скользнула по щеке, затем по шее и, наконец, опустилась на живот.

— Знаешь, о чем я подумала? — спросила она, остановив руку там, где билось мое сердце.

— О чем же ты подумала, Веснушка? — спросил я с закрытыми глазами.

— О том, что вчера, технически, пари проиграл ты.

Я открыл глаза и нахмурился.

— У нас было перемирие, — напомнил я ей.

— Перемирие, которое я предложила с намерением обхитрить тебя и заставить проиграть.

Я приподнялся, опираясь на предплечья.

— Перемирия работают совершенно иначе.

— Я тебя поимела, Ник. По полной программе.

Я рассмеялся.

— Если кто-то кому-то куда-то и вставлял по полной, то, кажется, это был я, когда…

Она зажала мне рот рукой, заглушив мои слова.

— Я тебя обвела вокруг пальца. Иначе с чего бы мне позволять тебе кончить первым? Я хотела выиграть, — сказала она, улыбаясь во весь рот.

— Позволила кончить…

— Первым, да, — перебила она, пока в моем сознании вспыхивали весьма откровенные образы губ Ноа, смыкающихся на моем члене с энтузиазмом, который теперь приобретал совершенно новый смысл. — Ты кончил первым, а это значит, что ты проиграл пари, а я выиграла. Так что теперь ты будешь делать всё, что я захочу.

Я навис над ней, прижался своими бедрами к ее и отрезал все пути к отступлению.

— Ты же знаешь, что это грязная игра? — спросил я, восхищаясь ее невыносимым стремлением побеждать в любом соревновании, каким бы оно ни было.

— Чтобы выиграть, иногда приходится нарушать правила. Ты сам меня этому научил, — ответила она, выдерживая мой вес с достойным восхищения хладнокровием.

Я слегка надавил бедрами вниз, чтобы она почувствовала, насколько я возбужден. Она на мгновение закрыла глаза, и с ее губ сорвался едва заметный прерывистый вздох.