Джек и Мэй держат местный бар Shifty’s, где мы зависаем куда чаще, чем следовало бы. Из-за этого и потому, что мы, считай, выросли у них дома, за эти годы они стали для всех нас вроде приемных родителей.

— Хорошо. Она где-то там внутри, — через силу улыбается Кэл, показывая в сторону зала, где его невеста.

Я смотрю сквозь дождь на горы и еще несколько минут слушаю разговоры вокруг, в тысячный раз пытаясь вытеснить из головы последний образ Шефа. Он сидел на гребне, запихивал в рот сэндвич с индейкой, будто это был самый обычный обеденный перерыв, смеялся, шутил, и глаза у него щурились в те самые маленькие полумесяцы, как всегда. Я делаю еще глоток из бутылки «Патрон», а потом выплескиваю немного на траву рядом с нами — за человека, который научил меня всему, что умею.

Уже скучаю по тебе, крепкий ты ублюдок.

Мы — хотшоты, пожарные, которые тушат лесные пожары. Смерть и травмы в нашей работе — часть дела, но это не значит, что прощаться легче. Сегодня текила делает все хоть самую малость выносимее.

Я делаю последний глоток ровно в тот миг, когда слышу ее хрипловатый голос. Ну конечно. Конечно, именно я стою тут и пью посреди утра, когда она подходит.

— Никогда не видела вас, мальчики, такими чистенькими, — говорит она нам всем, поднимаясь на бордюр.

Ее красивое лицо все еще скрыто под черным зонтом, который она держит в руке, и только кончики длинных волос медово-каштанового цвета виднеются из-под края.

Я полностью поворачиваюсь к ней, выпрямляюсь и передаю бутылку своему товарищу по бригаде, Калебу.

Вайолетт Мэй Тейлор, родная сестра-близнец Джейкоба, выглядит потрясающе и траурно в черном платье, сидящем на ней безупречно. Подол доходит до колен, ткань мягко обрисовывает тонкую талию. Рукава длинные, с манжетами у запястий, ворот высокий, но даже он не может скрыть это роскошное тело настолько, чтобы я не сглотнул.

Тяжело.

Ее светлые ореховые глаза скользят ко мне и тут же уходят в сторону.

— Кинг, — быстро здоровается она.

Я морщусь.

Когда-то давно для нее я был Роуэн.

Ее кокосовый запах накрывает, когда она проходит мимо, улыбаясь остальным парням, но не мне. Прошла уже целая вечность с тех пор, как эта красивая улыбка была адресована мне.

Вайолетт обнимает Кэла и что-то тихо говорит, так, что мы не слышим, а потом поворачивается к остальным ребятам из команды поздороваться. Те, кто знает ее давно, обнимают, пока она выражает соболезнования.

— Ладно, — Джек прочищает горло и смотрит на часы. — Соберитесь, парни. Давайте проводим Шефа как следует.

От нашей команды доносится разноголосое:

— Блядь, да.

— За Шефа.

Кэл поворачивается и, уже как новый капитан, ведет нас к темным деревянным двустворчатым дверям. Мы с Джейкобом идем следом, а за нами — Джек, Мэй и Вайолетт.

В ту же секунду, как наша команда входит в здание, все взгляды обращаются к нам.

Я киваю Ксандеру, сыну Шефа, как только замечаю его. С этого дня он немедленно принимает на себя должность суперинтенданта Скай-Ридж. Людей, пришедших выразить уважение ему, его братьям и их матери, собралось впечатляюще много.

Мое внимание сразу цепляет желтая каска суперинтенданта Макомба впереди. Она стоит у подножия кафедры рядом с урной. Мать Ксандера стоит возле нее. Я изо всех сил сдерживаю слезы, которые вот-вот подступят, и терпеливо жду, приказывая себе не развалиться прямо здесь. Кэл и Джейкоб пожимают Ксандеру руку, и только потом я протягиваю свою. Он похлопывает меня по плечу, будто пытаясь поддержать.

— Мне так чертовски жаль, брат, — говорю я. Это все, что получается выдавить, пока я давлю в себе слезы.

— Мой отец любил тебя, Кинг. И гордился тобой и Джейкобом. — Он называет меня по прозвищу, сам с трудом проглатывая горе. — Знаешь, что он сейчас сказал бы?

Даже сквозь скорбь в глазах Ксандера мелькает тень усмешки.

Я борюсь со слезами.

— Что я, мать его, Роуэн Кингсли, и должен взять себя в руки. Никогда не показывать, что мне тяжело.

— Именно. Вы с Джейкобом — новое поколение. Он хотел бы, чтобы вы были сильными, — говорит Ксандер, сам того не замечая, все больше становясь похожим на отца.

— Сделаю все, что смогу, Шеф, — с гордостью отвечаю я, хотя его новый титул пока еще режет слух.

— Пора начинать.

К нам подходит пастор из нашей местной церкви и жестом показывает на ряды сидений слева.

Я киваю и вместе со всей нашей командой иду на место. Первые два ряда — сплошное море желтого и зеленого.

Господи, у меня ведь только второй сезон. И я невольно думаю, на скольких еще таких прощаниях мне придется побывать за свою карьеру. И всплывает мысль, не окажется ли одно из них однажды прощанием со мной.

Наша работа не для слабых духом. Мы знаем, на что идем, и идем с гордостью. Я оглядываю своих братьев и молча клянусь сделать все, что в моих силах, чтобы защитить каждого из них. Или, блядь, умереть, пытаясь.



Настоящее