— Всегда пожалуйста. — он склоняется к моим губам в глубоком, сладком поцелуе. — Ты голодна?

— Умираю с голоду. Приготовить что-нибудь?

С хищной улыбкой он притягивает меня ближе.

— Я хочу, чтобы твои руки были заняты только мной.

Он дарит мне еще один поцелуй, от которого подгибаются пальцы ног.

— Я не жалуюсь.

— Давай закажем пиццу? — он достает телефон из джинсов.

— Ммм. Мой любимый ужин для хорошего настроения. С ананасом и стейком, пожалуйста.

— Это вообще существует?

— Если хорошо попросить — существует.

Мы идем к лестнице, и он кладет руку мне на спину. Казалось бы, после всего это не должно ощущаться так интимно. Но ощущается. И я наслаждаюсь этим.

— Только скажи, что ты не встречаешь курьеров так же, как предлагала мне.

— Только самых симпатичных.

Он снова шлепает меня, и я сбегаю вниз по ступеням, где меня встречают влажные собачьи поцелуи. Я смеюсь и присаживаюсь, чтобы обнять Молли.

— Какого черта?

— Она просто рада тебя видеть… — мой голос обрывается, когда я встаю и замечаю клочья своей футболки и лифчика, разбросанные по гостиной.

— Черт. — Флетч направляется к Молли, а я лихорадочно собираю обрывки ткани.

— Это не ее вина. Она просто злится, что я увела тебя у нее.

Я оборачиваюсь, и сердце на мгновение замирает.

Он присел рядом с Молли, обнял ее и тихо говорит:

— Прости, Мол. Не стоило закрывать тебя за дверью, но ты же знаешь, что одежду есть нельзя. — он смотрит на меня, и голос становится глухим от тревоги. — Мне нужно срочно отвезти ее в ветеринарку, пока это не попало в кишечник.

— Я поеду с тобой.

Я бросаюсь к лестнице, а он остается на месте.

— Можешь принести мне футболку, чтобы она туда не забежала? Во втором ящике комода. И захвати носки и кроссовки, пожалуйста.

— Хорошо.

Я взлетаю по ступеням, перепрыгивая через две, лишь бы с Молли все было в порядке.

Через полчаса мы сидим в круглосуточной ветеринарной клинике и ждем рентген. Флетч наконец перестает метаться и садится рядом. Он нервно теребит руки, его нога подрагивает. Я кладу ладонь ему на бедро. Он накрывает ее своей, переплетает пальцы и сжимает крепко.

— Прости. Надо было забрать свои вещи наверх.

— Она уже не раз съедала что-то лишнее, но обычно это носки. — он слегка толкает меня плечом. — Или бантики.

Я морщусь.

— Прости.

— Ты ни при чем. Я знаю, что нельзя оставлять вещи, где она достанет. И ты права — она ревнует. Моя комната — ее комната тоже. Она спит со мной каждую ночь, я никогда ее не выгоняю.

— Никогда? Даже… — я не решаюсь закончить и спросить о других женщинах. Это не мое дело.

Он качает головой.

— Я не привожу женщин домой. Это несправедливо по отношению к Молли.

Пожалуй, это многое о нем говорит.

— Тогда почему ты привел меня? Я бы поняла, если бы ты предложил поехать ко мне или оставил дверь открытой.

Он наклоняется ближе, говорит тихо и хрипло:

— Потому что не мог ждать ни секунды, чтобы снова тебя коснуться. И я люблю свою собаку, но не хотел, чтобы она подходила к твоему обнаженному телу.

В его голосе столько решимости, что внутри становится тепло и мягко. Я откладываю это в копилку вместе с другими вещами, которые узнала о Флетче: как хорошо мне с ним было и как сильно он любит Молли.

— В следующий раз поедем к тебе.

Мне нравится, что он говорит «в следующий раз», но я оставляю это при себе.

— Мы не можем так с Молли. Она весь день без тебя, ты для нее весь мир. Она будет скучать. Может, дадим ей любимые лакомства или что-нибудь погрызть и оставим дверь открытой? Думаешь, поможет?

Он качает головой.

— Ты удивительная, солнышко. Большинство сказали бы: это всего лишь собака, выставь ее на улицу. — он поднимает наши переплетенные руки и целует тыльную сторону моей ладони. — Мы что-нибудь придумаем.

— Мне так ее жалко. Надеюсь, с ней все будет хорошо.

— Будет. Так или иначе. Я рад, что ты здесь. Спасибо, что осталась.

— Ты правда думаешь, я бы оставила тебя одного или уехала, не узнав, все ли с Молли в порядке? Что я за подруга тогда?

Он целует меня в висок, и я прижимаюсь к нему, мысленно снова и снова прошу, чтобы с Молли все обошлось.

Через некоторое время в зал выходит ветеринар, доктор Уилкинсон, а рядом с его бодром семенит Молли. Мы вскакиваем, и Флетч крепче сжимает мою руку.

— Молли молодец, — говорит доктор Уилкинсон. — Она проглотила довольно крупный кусок ткани, но он оставался в желудке. Мы вызвали рвоту, и все вышло.

— Слава богу, — выдыхаю я.

— В кишечнике ничего нет? — спрашивает Флетч.

— Нет. С ней все будет в порядке. — он гладит Молли. — Желудок может быть немного раздражен, поэтому на ночь уберите еду и воду. Если утром все будет нормально, можно дать немного воды и легкую пищу. Смотрите по состоянию. Скорее всего, проблем не будет, но если что — звоните.