Я снова опускаюсь к ее шее, ласкаю чувствительную точку, пока она не начинает извиваться и снова просить больше. Только тогда я веду губами по ключице, избавляю ее от лифчика и целую изгиб груди.

— Ты такая сексуальная, солнышко, — бормочу я ей в кожу.

Ее грудь почти не заполняет мои ладони, но мне никогда не было так идеально. Я провожу большими пальцами по ее соскам, и мне нравится, как она закрывает глаза, как с ее губ срывается дыхание, будто она ждала этого вечность. Я поднимаюсь, чтобы снова ее поцеловать, когда Молли врывается внутрь и втискивает свою огромную морду между нами.

Я сжимаю зубы.

— Ты рушишь мне весь настрой, Мол.

Дестини смеется и гладит ее, пока я закрываю дверь.

— Я тоже по тебе скучала, Молли.

То, как она нежно с ней обращается, что-то задевает во мне. Я злюсь на себя за это чувство, насыпаю Молли корм и бросаю:

— Мы наверх.

Я помогаю Дестини встать, беру ее за руку и веду к лестнице. Когда Молли идет за нами, я хмурюсь.

— Стоять.

Молли склоняет голову, тяжело дышит. Я отталкиваю чувство вины и веду Дестини наверх. Молли все равно идет следом. Дестини хихикает, но мне не до смеха. Я не собираюсь пускать свою лохматую, слюнявую зверюгу в спальню.

У двери в спальню я пропускаю Дестини вперед, а сам загораживаю проход Молли. Она смотрит на меня с ожиданием, будто говорит: подвинься. И я ее понимаю. Это и ее комната тоже.

Я присаживаюсь рядом, чешу ее за ушами.

— Прости, девочка, но ты остаешься тут. Я потом заглажу вину.

Я еще раз глажу ее и, подавив это чувство, закрываю дверь. Стоит мне взглянуть на Дестини — раскрасневшуюся, с обнаженной грудью, тянущуюся ко мне, — и все сомнения исчезают.

— На чем мы остановились?

Я сокращаю расстояние и обнимаю ее.

— Ах да. Я собирался довести тебя до оргазма.

Она прикусывает губу, щеки вспыхивают еще сильнее.

— Передумала, солнышко?

Только бы нет.

— Нет. Просто… не расстраивайся, если у меня не получится.

— Я бы расстроился только за тебя. Но, думаю, тебе не о чем переживать.

Я целую ее мягко.

— Есть, — шепчет она, опуская взгляд. — Это не так просто.

У меня сжимается грудь. Неужели кто-то заставил ее чувствовать себя из-за этого плохо? От одной мысли меня накрывает злость. Я поднимаю ее подбородок, ловлю взгляд и решаюсь, надеясь не задеть.

— А когда ты думаешь обо мне и трогаешь себя — тебе легко?

— Я не… я…

— Ты можешь мне доверять, солнышко. Иначе тебя бы здесь не было. Ты можешь довести себя до оргазма?

Она дышит чаще, хмурится и кивает.

— Тогда я обещаю, что доведу тебя.

Я целую ее — медленно, глубоко, вплетаю пальцы в ее волосы, как уже понял, ей нравится. Целую до тех пор, пока она не становится мягкой, доверчивой в моих руках. Потом скольжу ладонью по ее спине, прижимаю к себе, целую дольше, глубже, будто хочу стереть все, что когда-то заставило ее чувствовать себя недостаточной.

Когда мы наконец отрываемся, я стягиваю с себя футболку, опускаюсь на колени и снимаю с нее кроссовки и синие носки в горошек — почему-то это заставляет меня улыбнуться. Я тоже избавляюсь от обуви и носков, поднимаюсь и снова ее целую, расстегивая ее джинсы. Стягиваю их, оставляя на ней желтые кружевные трусики, давая ей время привыкнуть к тому, что она раздевается при мне. Она вся — плавные линии, нежная кожа, румянец, как у хрупкой, красивой птицы. Но в этой женщине хрупкое только сердце. И, проводя ладонью по ее талии, я мысленно обещаю его беречь.

Она смотрит, как я остаюсь в боксерах, и тянется ко мне. Наши губы встречаются в поцелуе, от которого мы оба стонем. Я осыпаю поцелуями ее челюсть, шею, плечо, намеренно выискивая те места, на которые раньше никто не обращал внимания. Ласкаю ее грудь, спускаюсь губами по руке, замедляюсь у сгиба локтя, целую чувствительную кожу.

Ее дыхание сбивается.

Я продолжаю, целую запястье, ловлю еще один стон. Одной рукой держу ее за бедро, другой — подношу ее ладонь к губам, целую и притягиваю ближе.

— Флетч… — выдыхает она.

— Точки удовольствия, детка.

Я опускаю ее руку, провожу пальцами по верхней части бедра, по краю трусиков. Она стонет, дыхание становится тяжелее. Я обхожу ее сзади, собираю ее волосы на одно плечо. Провожу зубами по задней стороне шеи, прижимаюсь к ней, давая ей почувствовать, как я возбужден. Она тихо всхлипывает.

— Нравится чувствовать, что ты со мной делаешь, солнышко?

Я веду губами вниз по ее спине, прикусываю ягодицу. Она дергается, резко втягивает воздух — но не от страха. И то, как она подается назад в мои руки, пока я провожу языком по внутренней стороне ее бедер, говорит мне все.

Она дрожит, от ее киски сквозь влажную ткань исходит невыносимый жар.

— Я не могу дождаться, когда попробую тебя.

Я провожу руками по ее бедрам, опускаюсь ниже, целую под коленями. У нее вырывается воздух, ноги подгибаются. Я обнимаю ее, поднимаюсь вдоль ее спины.

— Я держу тебя.

— Я не выдержу…