— Да. Меня. Ладно.

Она несколько раз моргает, словно не двигаясь, а потом будто наполняется энергией, соскакивает с табурета.

— Пожелай мне удачи!

И спешит к сцене.

Несколько парней оборачиваются ей вслед, разглядывая ее в этом розово-белом платье. Я с трудом подавляю желание пойти за ней, показать, что она со мной, и отвадить их. Но она — из тех, кто ищет навсегда. У нее целый список требований, и я не тот человек. Я глушу это чувство и заказываю еще выпить, пока она устраивается на сцене.

Кто-то свистит, хлопает, и она улыбается так, что будто зажигает весь зал. Из колонок гремит I Love It от Icona Pop. Толпа ревет, когда Дестини выходит на сцену, словно хозяйка этого места, и орет песню, безбожно фальшивя, про разбитую машину, огонь и восторг от этого. Каждый раз, когда она кричит, что ей все равно, она бьет себя в грудь, будто поет о себе. Публика в ее руках — хлопает, подпевает, поддается. Она машет им, подталкивая петь вместе, и они подхватывают.

Когда она поет про разные дороги — одну на земле, другую в небе, — ее глаза находят мои, и улыбка становится еще шире.

Я и раньше думал, что она как стихия, но черт… Ей будто все равно, что голосом можно стекла выбить. И эта энергия, эта уверенность — одно из самых сексуальных зрелищ, что я видел. Разве что уступает той едва заметной, сладкой уязвимости в ее сияющих глазах, которую, уверен, никто, кроме меня, не замечает. Меня тянет к ней целиком. К тому моменту, когда она допевает, для меня она звучит красивее всех.

Зал взрывается — свист, аплодисменты. Дестини смущенно переводит взгляд с людей на пол и обратно. Нервно крутит микрофон, ставит одну ногу за другую и делает что-то вроде реверанса. Отдает микрофон Маку и быстро уходит со сцены.

Я встаю, когда она подбегает, и ее смущение сменяется сияющей улыбкой. Я беру ее за руку, притягиваю ближе.

— В прошлой жизни ты точно была поп-звездой, солнышко. Это было круто.

— Спасибо. Я знаю, что пою ужасно, но мне это нравится.

— Да перестань.

Я выдвигаю для нее табурет.

— Ты отлично звучала. Всем понравилось.

Когда мы садимся, она радостно восклицает:

— О, отлично. У меня еще осталось.

Она подносит трубочку к губам и бросает на меня взгляд — игривый, опасный.

Она меня доконает. Я это чувствую.

И еще я чувствую себя самым везучим мужиком в этом баре — потому что она сейчас только со мной.

Когда мы наконец выходим из бара, она уже приятно пьяненькая, а я из последних сил держу дистанцию. Она раскидывает руки в стороны и смотрит на чистое ночное небо.

— Я сделала это, папа. У меня первый клиент, я в деле. Надеюсь, ты и мама мной гордитесь.

Напоминание о том, что у нее нет семьи, снова бьет под дых. Но ее открытая любовь к ним задевает то место в груди, которое я последние десять лет старательно заковывал в броню. Хочется быть ближе, дать ей понять, что она не одна. Я обнимаю ее за плечи, пока мы идем по тротуару.

— Ты часто с ним разговариваешь?

— Да.

Она прижимается ко мне.

— Я представляю, что он и мама — как звезды, которые за мной присматривают. Хочешь услышать кое-что глупое?

— Ты? Сказать что-то глупое?

Она легонько бьет меня в живот.

Я смеюсь.

— Давай, рассказывай.

— Я до сих пор оплачиваю его телефон, чтобы можно было звонить и слышать его голос. И оставляю сообщения. Знаю, звучит немного безумно, но так я чувствую его ближе.

Я прижимаю ее крепче, жалея, что не могу вернуть ей семью, и целую в макушку.

— Это не глупо. И ты не звучишь сумасшедшей. Ты с мамой тоже разговариваешь?

— Иногда, но не так, как с папой. Я была слишком маленькой, когда она умерла. Не успела узнать ее взрослой, как папу. Мы с ним много разговаривали. Он был моим лучшим другом, кроме Руби.

— Он тебе отвечает?

— В душе — да. Иногда даже посылает знаки.

Она поднимает на меня взгляд.

— Помнишь тот провал? До того как ты пришел, я уже собиралась бросить «Скажи “ДА”». Я попросила его подать знак — стоит ли продолжать.

Мы сворачиваем к ее дому.

— И тут ты постучал в дверь и сказал, чтобы я не сдавалась.

— Ты думаешь, это твой отец меня послал? А не то, что я просто вернул кошелек, который ты уронила в парке?

Она пожимает плечами.

— Думаю, послал. Но если ты так не считаешь — ничего страшного. Я знаю только одно: ты поселился у меня в голове, Райан Флетчер, и я не могу перестать о тебе думать.

Хочется ухватиться за эти слова и поверить им, но, скорее всего, это просто алкоголь.

— Может, потому что мы каждый день вместе работаем.

— Нет.

Она качает головой.