Авл кивнул. Он был угрюм. Никто из нас не был в восторге от такого расследования, учитывая, что здесь работали сотни людей. Если кто-то из сотрудников или учёных был достаточно наблюдателен, чтобы заметить, кто заходил в кабинет библиотекаря (на что я не особо рассчитывал), найти свидетеля среди остальных будет непросто. Даже если нам это удастся, они могут не захотеть ничего нам рассказать.

Мы можем потратить уйму времени, но так ничего и не добиться.

Кроме того, ночью, когда вокруг тихо и задние комнаты пусты,

любой таинственный сообщник, умеющий ходить на цыпочках, мог добраться до Библиотекаря, не будучи замеченным.

«Чего-то еще не хватает», — заметил я.

Авл оглядел комнату и не смог понять, что к чему. Я махнул рукой. «Посмотри ещё раз, мой мальчик». Всё равно ничего не вышло. Он был сыном сенатора и слишком много принимал как должное. Его карие глаза были такими же широко расставленными и красивыми, как у Елены, но ему не хватало острого ума сестры. Он был просто умён.

Она была гениальна. Елена сама бы заметила эту оплошность, или, когда я задал бы вопрос, она бы упорно следила за ходом моих мыслей, пока не догадалась бы.

Я сдался и сказал ему: «Никаких ламп, Авл!»

IX

Следуя моему примеру, Авл увидел, что здесь действительно не было ни масляных ламп, ни бра, ни отдельно стоящих канделябров. Если эта комната действительно была такой, какой её нашли, то Теон сидел здесь за своим столом и умер в кромешной тьме. Скорее всего, мы были правы: кто-то убрался.

Мы вышли в коридор, чтобы спросить маленького раба. Он сбежал. Прошло уже три четверти дня с тех пор, как обнаружили Библиотекаря. Нужно было действовать быстро. Я подозвал ремесленника в фартуке свиточника и спросил, кто заместитель Теона. У него его не было. После его смерти управление Библиотекой перешло к Директору Мусейона. Его поселили рядом с Храмом Муз. Мы пошли к нему.

Его звали Филет. Ему было мало одной комнаты; он занимал собственное здание. Перед ним выстроились статуи его самых выдающихся предшественников, во главе с Деметрием Фалереем, основателем и строителем, последователем Аристотеля, подсказавшим Птолемею Сотеру идею создания крупного исследовательского учреждения.

Незваные визиты не поощрялись. Но когда секретарши принялись за свою утомительную рутину отповедей, директор выскочил из своего кабинета, словно подслушивая, прижавшись ухом к двери. Авл бросил на меня быстрый взгляд. Сотрудники перешептывались, что мы пришли из-за Теона; хотя директор и подчёркивал свою занятость, он всё же признал, что найдёт для нас время.

Я упомянул статуи. «Вы будете следующими!»

Филетус жеманно улыбнулся: «О, ты так думаешь?» — с такой ложной скромностью, что я сразу понял, почему Теон его невзлюбил. Это был второй по значимости человек в Александрии; после префекта он был живым богом. Ему не нужно было себя навязывать. Но Филетус именно этим и занимался. Вероятно, он считал, что делает это с изяществом и сдержанностью…

но на самом деле он был посредственностью и самонадеянностью, маленьким человеком на большой работе.

Он заставил нас ждать, пока сам выскочил и занялся чем-то более важным, чем разговор с нами. Он же священник, он наверняка что-то замышлял. Интересно, что он там готовит. Обед, наверное. Он слишком долго возился.

Некоторые обладатели крупных государственных должностей относятся к этому скромно.

Удивленные своим выбором, они выполняют свои обязанности так же эффективно, как и предполагали избравшие их мудрецы.

Некоторые высокомерны. Даже они иногда справляются с работой, или их запуганные сотрудники делают это за них. Худшие – и я видел достаточно, чтобы распознать одного – проводят время в глубоком подозрении, что все остальные строят против них заговор: их сотрудники, начальство, общественность, торговцы уличной едой, возможно, даже их собственные бабушки. Это помешанные на власти ублюдки, назначенные далеко за пределами их компетенции. Обычно они – своего рода компромиссный кандидат, иногда любимчик какого-нибудь богатого покровителя, но чаще всего их ставят на эту должность, чтобы выманить их с другой. Прежде чем истечет их срок, они могут разрушить свою должность, а также жизни всех, с кем вступают в контакт. Они занимают своё место, используя верных подхалимов и угрозы. Хорошие люди увядают под их деморализующим воздействием.

срок полномочий.

Фальшивый

репутации

клей

их

Это опасно для их тронов, где им позволяет оставаться инерция правительства. К его чести, Веспасиан не назначал таких людей, но иногда ему приходилось довольствоваться теми, кого желали видеть его предшественники. Как и все правители, он иногда считал, что слишком хлопотно отказываться от своих правителей.

неудачники. Все люди рано или поздно умирают. К сожалению, унылые неудачники живут долго.

«Успокойся, Фалько!»

«Авл?»

«Одна из твоих тирад».

«Я никогда не разговаривал».

«Ваше лицо выглядит так, будто вы только что съели куриную печень, у которой лопнул желчный проток».