Осенью озеро окружали красивейшие оттенки красного и золотого, а теперь голые деревья делают пейзаж куда более спокойным. И очень похожим на декорации к фильму ужасов, особенно в сочетании с ранним утренним туманом.

Холодный ветер бросает прядь волос мне на глаза, и я вздрагиваю.

— Ты в порядке? — бормочет он прямо над моим ухом, и я киваю, не отрываясь от его груди.

— Немного нервничаю, но все будет нормально, — говорю я в его толстовку и чувствую, как его грудь вибрирует от смешка.

— Тебе правда совершенно не о чем нервничать.

Я тыкаю его пальцем в поясницу.

Очень полезно. Если бы тревогу можно было выключить одним переключателем, я бы уже давно это сделала.

— Она твоя тетя. Я хочу произвести хорошее впечатление.

Его руки вокруг меня сжимаются крепче, и он заводит меня обратно в прихожую. Снимает с крючка один из моих шарфов и оборачивает мне вокруг шеи, одной рукой все еще прижимая к себе.

Я вообще-то не собиралась надевать шарф ради десяти минут дороги до дома Ник, но ладно.

— Даже если бы постаралась, плохого впечатления ты бы не произвела.

Он чуть ослабляет объятия, но пока не отпускает.

— Ты, должно быть, Кайли. Как же приятно наконец познакомиться, — неожиданно раздается женский голос у него за спиной.

— И-и! — Я взвизгиваю и пытаюсь выскользнуть из объятий Эрика, но он только крепче меня стискивает. — Эрик! — возмущаюсь я и пытаюсь его оттолкнуть, но он не отпускает.

По крайней мере, пока Эбби не прыгает на него, требуя нормального приветствия в виде поглаживаний.

— Вы двое такие милые.

Я поворачиваюсь к его тете. Щеки горят. Может, от холода, а может, потому что рядом с Эриком я, похоже, вообще не умею не краснеть.

Она смотрит на меня добрыми, сияющими глазами и улыбается. На мгновение сходство с Эриком становится таким явным, что в их родстве невозможно усомниться.

— Да. Эм. Привет. Я Кайли. — Я запинаюсь и неловко протягиваю руку.

— Молли.

Она игнорирует мою руку и вместо этого обнимает меня — точно как его отец. И не каким-нибудь формальным недообъятием, которое равносильно воздушному поцелую рядом со щекой, а по-настоящему, крепко.

— У нас так не принято. Мы семья обнимашек.

Когда первый шок проходит, я тихо смеюсь и бросаю взгляд на Эрика, осторожно обнимая ее в ответ.

Правда, что ли?

Потому что я, кажется, ни разу не видела, чтобы он обнимал кого-то кроме меня. Или Эбби.

— Прости, прости. — Она отпускает меня. — Я просто обрадовалась. Очень рада познакомиться, Кайли. Я столько о тебе слышала. И огромное тебе спасибо за то, что помогла Эрику найти Лилит.

— Взаимно. И еще раз спасибо за ваши рулетики с пиццей, они были восхитительные.

— Ну, тогда хорошо, что я как раз привезла целый противень на День благодарения. — Она кивает в сторону машины Эрика. — Хорошо, что оставила их там, иначе твоя собака уже попыталась бы съесть их прямо с земли. Та еще маленькая буря.

— Что я могу сказать? — Я пожимаю плечами. — Если бы она была человеком, тоже была бы из тех, кто всех обнимает.

Я хихикаю и наклоняюсь, чтобы как следует погладить заслужившую это Эбби. Беру приготовленный на десерт тыквенный пирог, но Эрик тут же забирает его у меня из рук.

Молли берет меня под руку и жестом отправляет Эрика обратно к машине.

— Эрик, будь паинькой и поезжай уже. Мы с Кайли дорогу найдем сами. Нам о многом надо поболтать.

Перед домом Ник припарковано на удивление много машин, учитывая, что большинство гостей живут в нескольких минутах ходьбы. Одну я узнаю — она принадлежит Калебу, а вторая, должно быть, машина Генри или его родителей. Эрик каким-то образом умудрился втиснуться между ними и теперь прислонился к капоту, а противень с рулетиками и мой тыквенный пирог стоят на крыше, надежно защищенные от Эбби.

Хотя прямо перед знакомством с Молли тревога едва меня не парализовала, к тому моменту, как мы добрались до берега озера, она полностью ее развеяла.

Энтони не преувеличивал: у Молли просто лучшие истории о детстве Эрика. Теперь я знаю о нем гораздо больше. Например, что в детстве он был помешан на пожарных машинах. Настолько, что однажды, пока Молли не видела, разрисовал себя в красный цвет ее косметикой.

Рука Эрика обвивается вокруг моей талии так естественно, словно всегда там и была, пока мы идем к входной двери Ник. Молли несет свой противень, Эрик — мой пирог, а Эбби путается у нас под ногами. Приглушенный гул множества голосов из-за двери подсказывает, что праздник уже в самом разгаре.

— А вот и вы! — Лорен распахивает дверь прежде, чем я успеваю позвонить, и затаскивает нас внутрь. — Заходите, заходите. Вы последние.

Эбби уже протискивается мимо нее, восприняв это как личное приглашение.

На кухне срабатывает таймер, хотя звучит он скорее как сирена, предупреждающая о торнадо.