— ...согласно одной из точек зрения, подобное поведение поддаётся коррекции. Предполагается, что после соответствующей терапии человек может перестать испытывать потребность в сексуальном контроле над партнёром и подавлении его воли ради утверждения собственной власти. Более того, когда речь заходит о поведении, которое общество считает неприемлемым...

— Поддаётся коррекции? — перебил меня Джек.

Я посмотрела прямо на него.

— Поддаётся, — невозмутимо подтвердила я.

Он медленно покачал головой.

А затем поднялся со своего места.

О нет.

Я прекрасно знала этот взгляд.

— Меня не исправить, принцесса.

— Мистер Фельдман! — вмешалась новая преподавательница. — Не перебивайте. Дайте мисс Голд закончить выступление.

Но Джек даже не повернул головы.

Его взгляд был прикован ко мне.

— Я тебе сейчас покажу, что такое неприемлемое поведение, — предупредил он.

— Джек, даже не вздумай...

Поздно.

Он пересёк аудиторию прежде, чем я успела отступить, обхватил меня за талию и одним ловким движением перекинул через плечо.

— Джек! Я ещё не закончила! — возмутилась я, упираясь ладонями ему в спину.

— Теперь закончила.

И с этими словами он вынес меня из аудитории под ошеломлённый хохот одногруппников.

Когда мы оказались в коридоре, я больше не смогла сдерживаться.

И расхохоталась.

— Ты нарочно это сделала, — обвинил он.

Я изобразила самую невинную улыбку, на какую была способна.

Хотя, учитывая моё положение, он всё равно не мог её увидеть.

— Ну... иногда я и сама не прочь немного поманипулировать людьми, — призналась я.

Джек смачно шлёпнул меня по заднице.

— Ничего страшного, маленькая фурия.

Я почувствовала, как он ухмыляется.

— Мне это даже нравится.

Я думала, Джек отвезёт меня домой, в нашу новую квартиру.

В конце концов, Маркус так и не купил нам жильё. Джек вполне резонно заметил, что после драфта мы всё равно переедем, поэтому пока разумнее снимать квартиру.

— А когда переедем, я сам куплю нам наш грёбаный дом, — заявил он тогда.

Но это было потом.

Наше будущее.

А сейчас Джек нёс меня через ледовую арену прямиком в раздевалку.

Пустую.

Он запер за нами дверь.

— Эм... — протянула я.

Джек поставил меня на ноги, обхватил моё лицо правой ладонью и поцеловал.

А когда отстранился, посмотрел мне прямо в глаза.

— Каждый раз, когда я оказываюсь здесь, я думаю о тебе. О том, как ты бросала мне вызов. Как тыкала меня носом в моё же дерьмо. О нашей первой близости... — Он чуть улыбнулся. — Даже когда мне казалось, что я тебя ненавижу, воспоминания о тебе не давали мне покоя.

Его улыбка исчезла.

— А теперь меня преследуют воспоминания о том, как ужасно я с тобой обращался.

Я прижалась щекой к его ладони.

Ничего не сказала.

Просто смотрела на него.

— Я хочу, чтобы у нас появились другие воспоминания об этом месте, — продолжил он. — Чтобы перед каждой игрой, сидя здесь и готовясь выйти на лёд, я вспоминал не о том, как причинял тебе боль, а о том, как любил тебя. Как ты позволила мне показать, что значишь для меня.

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

— Позволь мне поклоняться тебе, принцесса.

— Да, — прошептала я.

Джек закрыл глаза.

— Ты даже не представляешь, как прекрасно звучит это слово из твоих уст.

Он опустился передо мной на колени.

Осторожно снял с меня кроссовки, затем помог избавиться от джинсов.

Каждое его движение было неспешным.

Каждое прикосновение словно задавало безмолвный вопрос.

И каждый раз я отвечала ему согласием.

Он целовал меня, обнимал, шептал признания, от которых у меня перехватывало дыхание.

— Обожаю тебя, — произнёс он, подняв на меня глаза. — Каждую грёбаную частичку тебя.

Я запустила пальцы в его волосы.

— Я знаю.

Он улыбнулся.

— Нет, маленькая фурия. Даже близко не представляешь.

В его голосе не было прежней насмешки.

Только нежность.

И та самая безумная преданность, с которой я уже научилась жить.

Я притянула его к себе и поцеловала.

В какой-то момент нежность уступила место знакомой страсти.

— Не нужно быть таким осторожным, — прошептала я ему на ухо.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Уверена, принцесса?

Я вспомнила, как он задавал мне похожий вопрос в самом начале наших отношений.

Тогда всё было иначе.

Тогда между нами стояли злость, недоверие и желание причинить друг другу боль.

А теперь он ждал моего ответа.

Не требовал.

Не решал за меня.

Ждал.

— Уверена, — ответила я.

Он улыбнулся той самой опасной улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались ноги.

— Тогда держись крепче, маленькая фурия.

Я рассмеялась и обняла его.

Всё остальное словно перестало существовать.

Университет.

Хоккей.

Наше прошлое.

Ошибки, которые мы совершили.

Боль, которую причинили друг другу.

Остались только мы.