Джек целовал меня так, словно пытался запомнить каждое мгновение.

И я отвечала ему с той же отчаянной любовью.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— А я тебя.

Он прижался лбом к моему.

— Сильнее, чем ты можешь представить.

Я коснулась его щеки.

— Тогда у нас впереди целая жизнь, чтобы это доказать.

Он тихо рассмеялся.

— Целая грёбаная вечность, принцесса.

И снова поцеловал меня.

В тот вечер мы создали новые воспоминания.

Не о ненависти.

Не о мести.

Не о боли.

А о любви, которая пережила всё это.

О любви, в которой нашлось место и нежности, и ярости, и нашей общей одержимости друг другом.

Джек любил меня всем своим существом.

Безоговорочно.

Неистово.

Навсегда.

А я любила его.

В.

Точности.

Так.

Же.

На следующее утро я проснулась в пустой постели.

Выйдя на кухню, я обнаружила Джека. Без рубашки, посреди настоящего моря бутылок.

Бесконечного количества бутылок с соком.

Апельсиновый был представлен во всех мыслимых вариантах: с мякотью, без мякоти, с небольшим количеством мякоти, свежевыжатый и даже из красных апельсинов.

И не только апельсиновый.

Я медленно обошла кухонный остров, проводя пальцами по бутылкам и читая этикетки.

Манговый сок. Кокосовая вода. Гуава. Клюква.

Миллион разновидностей яблочного сока, смешанного со всем, что только можно вообразить.

Обычный лимонад.

Розовый лимонад.

Здесь были даже напитки, которые Джеку наверняка пришлось специально заказывать из других стран.

Господи, тут даже стояла «Фанта».

Широко раскрыв глаза, я продолжала обходить кухонный остров, разглядывая бутылки и пытаясь осмыслить масштабы этого безумия.

Джек подошёл ко мне сзади.

— Зачем ты всё это сделал? — спросила я. — И почему именно сок?

Он обнял меня за талию и склонился к моему уху.

— Потому что ты никогда не находила времени, чтобы выяснить, какой сок тебе нравится больше всего. А я хочу, чтобы ты это узнала. Я обещал, что мы найдём твой любимый. Вот этим я сейчас и занимаюсь.

Я повернула голову и посмотрела на него.

— Ты что, собираешься выполнить абсолютно все обещания, которые когда-либо мне давал? Потому что это уже немного чересчур. Даже для тебя.

— Каждое до единого, принцесса, — ответил он. — Если это поможет мне уберечь тебя, сделать счастливой и навсегда оставить моей.

И это тоже было обещанием.

Я посмотрела на бесконечные ряды бутылок.

На соки, которые он разыскал только потому, что когда-то я обмолвилась, что не знаю, какой из них люблю больше всего.

На мужчину, который запомнил такую незначительную мелочь.

И превратил её в нечто огромное.

Безумное.

Совершенно в его духе.

Я тут же забыла обо всех соках и развернулась в его объятиях, чтобы поцеловать.

Потому что из всех вкусов на свете вкус его губ был моим любимым.

И я позаботилась о том, чтобы Джек тоже забыл о соке.

Оказалось, больше всего на свете я любила свежевыжатый апельсиновый сок.

И Джек позаботился о том, чтобы каждое утро за завтраком меня ждал стакан моего любимого сока.

Каждое утро.

До конца наших дней.

В точности так, как он и обещал.

ЭПИЛОГ

Авива

Арена была забита до отказа.

Болельщики, студенты, преподаватели и обычные жители города сидели плечом к плечу, оглушительно поддерживая «Королей», которые отчаянно сражались с соперниками на льду.

Счёт был равным.

Два-два.

Шёл третий, заключительный период.

А я сидела между Товой и Ашером, не сводя глаз с Джека.

Я так хотела, чтобы он победил.

Так отчаянно, что, если бы это сделало его счастливым, собственными руками украла бы для него чемпионский кубок.

Словно прочитав мои мысли, Ашер фыркнул.

— Он не станет играть лучше только потому, что ты посылаешь ему лучи любви.

Мне стоило невероятных усилий уговорить брата прийти на финальный матч «Замороженной четвёрки».

Даже после того, как я рассказала ему правду или, по крайней мере, свою версию произошедшего, он продолжал сомневаться.

Смерть тренера Дженсена и разоблачение его преступлений немного облегчили состояние Ашера.

Но окончательно убедить его прийти на матч сумел новый психотерапевт, который оказался гораздо лучше предыдущего.

Слава богу, Ашер наконец начал возвращаться на лёд.

Пока ещё не в составе «Королей».

Но Джеку удалось убедить его возобновить тренировки.

Я посмотрела на брата.

На его тёмные глаза, широкие плечи, крепкую фигуру.

На то, как сжимались его кулаки, пока он наблюдал за бывшими товарищами по команде, скользившими по льду.

В его взгляде смешались тоска и боль.

— Знаешь, — тихо произнесла я, — тебе нечего стыдиться. Ребята знают, что произошло. И все они на твоей стороне.